— В то-о-очку! — протянул Тёма. Ему бармен уже цедил в огромный стакан тёмный эль. — То есть и в бар с нами после концерта ты тоже не пойдёшь?
— В бар?
— Да, мы хотели там продолжить отмечать твою днюху!
— Не, я пас.
— Тогда подключим тебя по видеосвязи! — сказала Аврора.
— То есть вас реально не смутит моё отсутствие на праздновании моей днюхи?
— Таланов! С тобой или без тебя, но в бар мы пойдём! Хочешь с нами — будем рады.
— Нет, развлекайтесь. Я после концерта домой.
На сцене уже собирались музыканты. Барабанщик занял своё место за установкой, басист перекинул через плечо лямку гитары. Собравшиеся в клубе зрители вплотную приблизились к сцене, удерживая стаканы с пивом над головой, чтобы не расплескать.
— И тебя реально не смутит, что твоя девушка зависает в баре с посторонним парнем? — в тон ему спросил Тёмка.
— Моя девушка? — Максим смущённо посмотрел на Аврору.
— Ну, вы ведь пара?
— Мы пара? — Макс переадресовал вопрос Авроре.
— Мы пара? — Пинг-понгом вопрос вернулся от неё обратно к Максу.
— Пара.
И грянула музыка. Без приветственных слов и прочих предупреждений. Сразу зазвучало вступление одного из самых драйвовых хитов группы «Пиксели». На сцене появился фронтмен, Илья Удальцов — высокий, короткостриженый, худощавый парень с татуировками на предплечьях, в чёрных шортах и белой футболке.
Аврора, Макс и Тёмка устремились вслед за толпой, уплотнившейся и сжавшейся в тугой клубок. Атмосфера будто кричала: хей, здесь все свои, давайте же станем ещё ближе друг другу!
— Привет, привет, Элева-а-а-атор! — закричал в микрофон фронтмен, едва отзвучала первая песня. — Здесь опупенно, согласны?
Толпа одобрительно загудела.
— Меня часто ругают за мат на концертах… А я что? Разве я когда-то позволял себе? Я же, пиндец, какой культурный, верно?
В зале раздались смешки и выкрики:
— Илья, ты клёвый! Возьми меня в жёны!
— Ты пиндец, какой крутой!
— Пиндец!
Следом за толпой Аврора тоже крикнула:
— Пиндец!
И Макс повторил. Мама наверняка не одобрила бы это слово. Даже с буквенной заменой. Но мамы здесь нет…
— Да ещё и штрафуют теперь за мат со сцены, — поделился солист «Пикселей», — поэтому раньше я бы сказал другое слово, а теперь придётся смягчать. Ну, что, Элеватор, разгребём здесь всё?
— Разгребё-ё-ё-ём! — заорала толпа.
— Разгребём здесь всё? — повторил Удальцов.
— Разгребё-ё-ё-ём, — срывая глотки, отвечала молодёжь на танцполе.
— Парни, — Тёмка привычным жестом растёкся по плечам Авроры и Макса, пролив немного пива из стакана Максу на толстовку. — Как же он сочно матерится! Я его люблю!
— Я не слышу! Разгребём этот зал?
— Разгребём! — завизжала толпа, а солист вдруг выкрикнул в микрофон бранное слово в исходном виде, но его тут же зацензурили мощные басы следующей композиции.
Молодёжь скакала и подпрыгивала, зал то исчезал, то появлялся в пунктирных штрихах пульсирующего света. В участников группы, казалось, вставили какие-то мощные аккумуляторы. Энергия со сцены хлестала в зал бурными потоками.
Аврора, Максим и Тёма устроили между собой соревнования по высоте прыжков. Тёма был выше на голову многих собравшихся. Он скакал дико и в то же время технично. В руке у него всё ещё был стакан, в котором на дне плескались остатки эля — частично выпитого, частично пролитого на пол. Он допил последний глоток пива и швырнул стакан, не глядя, за спину, тонкий пластик тут же был смят и раздавлен чьими-то подошвами.
— Как настроение? Затрепись? Вам вообще нравятся эти замены?
— Не-е-е-ет! — завопила толпа.
— Значит, настроение у вас… — он вытянул руку с микрофоном в зал.
Толпа выкрикнула слово без цензуры.
— Ха, — фронтмен засмеялся, — Обращаю внимание организаторов! Это не я сказал! Штраф, если что, им!
В зале снова раздались смешки.
— А что вы сделаете, если я скажу… — он поднёс микрофон максимально близко к губам и прошептал, — «Детка, прости, я долго молчал…»
Толпа взвыла.
— Долгожданный слэм! — крикнул Тёмка, стянул с себя футболку и бросил на пол.
— Готов? — Аврора посмотрела на Макса.
— Ага, — он подарил ей ответный глуповатый взгляд. В горле пересохло. Этого момента он очень ждал. Сейчас хотелось взаимно противоположного: чтобы все люди разом исчезли, а они с Авророй раздевались только друг перед другом. А ещё: чтобы людей, наоборот, стало больше, и юношеская энергия разнесла этот зал на кусочки!
Они отошли к лестнице, ведущей на второй этаж. На перилах посетители оставляли свои футболки. Аврора и Макс повесили толстовки.
— На раз-два-три, — крикнула Аврора и взялась за край своей футболки.
— Ага, — ответил Макс и, не дожидаясь счёта, разделся по пояс.
— Ну, типа, три, — хмыкнула Аврора и тоже сняла футболку.
Толпа молодёжи с обнажёнными торсами собиралась возле сцены в огромный круг. Фронтмен попил воды.
— Ну, что? Все в сборе? Моя очередь?
Под аккомпанемент девчоночьих визгов Илья избавился от футболки.
— Начинаем! «Детка, прости, я долго молчал…»
Нарочито тихий куплет никого не обманул. Все ждали. Только единичные зрители остались полностью одетыми. Но находились и те, кто разделся до трусов.