Аврора звонила ему на разряженный мобильник. После репетиции занесла вещи к нему домой, но ей никто не открыл. Марина сегодня – в кои-то веки – консультировала офлайн в арендованном кабинете.
Вернувшись, она потрепала его за плечо.
– Масик, ты заболел?
– Да, температура шкалит…
Марина принесла ему парацетамол. В полусне Макс принял таблетку.
– Мам, ты была права. Я никчёмный… То, что у меня получалось, было случайностью… Сегодня всё кончилось… Я сорвал репетицию…
Он откинулся на подушку и снова крепко заснул.
– Что ж ты за скотина такая, Боря, – пробормотала Марина. И в то же время в её голове забрезжила мысль: возвращается мой маленький Масик… Всё встаёт на свои места…
Утром Максим с аппетитом позавтракал. Померил температуру – 36.4.
– Тогда врача вызывать не будем, просто напишу тебе заявление в школу, – сказала Марина, – побудь ещё денёк дома.
– Угу, – он допил какао и снова завалился в кровать, включил телефон, обнаружил 100500 пропущенных вызовов от Авроры, примерно столько же сообщений. Он увидел в череде посланий упоминание Тимура и Артёма. С колотящимся сердцем открыл это письмо и вздохнул с облегчением. У парней обнаружился только ушиб и лёгкое растяжение связок.
– Я пойду в магазин. Что бы ты хотел на обед?
– Может, ленивые голубцы?
– Давай. Капуста есть, фарша куплю. Не скучай.
«Как ты? Я занесу тебе вещи после уроков», – написала Аврора, едва заметив, что Макс появился на связи.
«Спасиб. Жду», – коротко ответил он, проигнорировав её вопрос.
Пока и сам не понимал – как он? Температура упала, чувствовал себя бодро, но страшно было даже пытаться жонглировать. Всё выясняется просто: стоит только взять пару ложек, перекинуть из руки в руку. Если разлетятся по кухне, как это было в конце прошлого года, значит, все навыки утрачены, мимолётное везение кончилось. Добро пожаловать в отстойник!
А если ложки весёлыми птичками перепорхнут с ладони на ладонь…
Макс поковырялся в телефоне, посмотрел мемы, полайкал фотки одноклассников.
Делать стало абсолютно нечего. Он прошёл на кухню, выпил воды, съел глазированный сырок. Опять хотелось есть, хотя завтрак был плотным.
– Так, уважаемая колбаса, вас ожидает весьма печальная участь, если я разучился жонглировать, – сказал он батону докторской, – дорогой мой сыр, ты тоже не сердись, если что… Милая булочка, я постараюсь не сделать вам больно…
С ножом он разговаривать не стал. Просто мысленно перекрестился.
– Сейчас я нарежу себе бутерброды, ловко перекидывая булку, сыр, колбасу и нож, – проговорил он и неуверенно приступил к выполнению задуманного. Поначалу казалось, что руки не слушаются. Сыр выпал, нож воткнулся в кухонный линолеум, едва не оцарапав босую ступню Максима.
– Ловко перекидывая! – повторил Макс высшим силам, которые, возможно, в первый раз его не расслышали.
Батон, сыр и колбаса лежали перед ним на трёх разных досках. Ещё одна оставалась свободной. Нож он держал в руке.
– Надрез на батоне… – бормотал Максим, – подкинуть нож… Положить перед собой сыр… Поймать нож… Надрез на сыре… Подкинуть нож… Передвинуть колбасу… Поймать нож… Надрез на колбасе… Подкинуть нож… Снова положить перед собой батон… Поймать нож…
Он замолчал. В мыслях у него проносилась нужная последовательность действий. Нож мелькал в руке.
– Отложить нож. Взять два куска колбасы. Жонглируем! – командовал он сам себе. – Разложить колбасу на кусок булки. Сыр сверху… Покрутить бутерброд на пальце, чтобы расплавился сыр… Дааааааа! – заорал он, когда плавленый сыр потёк по запястью.
«Я не разучился. Я могу! Могу! Могу!» – написал он Авроре. Скопировал и разослал на радостях маме и Тёме.
Физру отменили. На алгебре в кабинет заглянула классная руководительница и сообщила, что учитель физкультуры заболел, а потому сразу после пятого урока можно потихоньку, не шумя, разойтись по домам. Ответом ей, конечно же, было всеобщее громогласное:
– Ура!
Аврора быстро переобулась и отправилась к Максиму.
Около двух часов она была на месте. Подходя к подъезду, она заметила убийцу из бара. Тот выглядел измождённым, усталым, осунувшимся, но всё же Аврора могла поклясться, что перед ней «размазанный».
Кого-то он поджидал на лавочке… Не Макса ли?
Аврора вернулась чуть назад и притаилась за углом.
Через несколько минут мимо неё, погружённая в мысли, прошла Марина Юрьевна. Максову маму она тоже узнала сразу, хоть и видела её прежде только на фото.
Борис сидел на лавочке. Марина удивилась его нездоровой худобе и бледности.
– Привет, Марин, – негромко окликнул он, поднялся и шагнул к ней.
– Ну, привет, – только и успела сказать Марина.
Борис рухнул на землю. У него за спиной стояла Аврора. В руках она держала рюкзак, которым огрела Бориса по голове.
Одноклассницу Макса Марина тоже знала исключительно по фото. Знакомиться лично не планировала. И уж точно не при таких обстоятельствах.
***
Вот и всё… Это случилось. Таким и было то самое – последнее – желание. Прошло без осечек.
«Как только мы встретимся с Мариной и заговорим, моя жизнь оборвётся».