Это могло произойти где угодно. Во время мимолётной январской встречи или на репетициях студии «Путник», если бы Марина пришла посмотреть на Макса. Эффект был бы таким же, вздумай Марина, спросить у меня, скрывающегося под маской – как у случайного прохожего – «Который час?». Если бы я ей ответил, то упал бы замертво.
Короткий диалог при очной встрече. Таким было моё условие. Страховка от малодушия.
Так что – ни чая, ни семейных посиделок…
Удар по голове был не сильным. Думаю, при других обстоятельствах такая оплеуха только слегка оглушила бы меня. Я и упал-то исключительно от неожиданности. Остальное доделало желание.
***
– Я… Я думала, он хочет на вас напасть… Это убийца… Я его узнала… – растерянно лепетала Аврора.
– Чем ты его?
– Рюкзаком.
– Сейчас оклемается. Надо вызвать полицию.
Марина присела на корточки и потрепала Бориса по щеке.
– Хорош валяться. Что там у девчонки в рюкзаке? Пара учебников и сменка? От такого мужики не падают!
Марина положила пальцы ему на шею. Пульса не было.
– Что там? Всё в порядке? – волновалась Аврора.
Марина медленно перевела взгляд на перепуганную Аврору и напугалась сама.
– Он мёртв, – ровно произнесла она. В её голове зашевелились крайне неприятные мысли: Авроре шестнадцать. Её уже могут привлечь за убийство… Как удачно всё складывается… Масик будет свободен… Всё возвращается на свои места…
Засмущавшись этих размышлений, Марина отвела взгляд от Авроры. Некоторое время с недоумением смотрела на свою руку с пальцами, сложенными «пистолетиком».
– Марина Юрьевна, что с вами? – спросила Аврора.
– Ключи обронила, – ответила Марина.
«Будто у кого-то пульс проверяла», – подумала она и размяла руку.
– А ты чего здесь, Аврор? – Марина подняла с земли связку ключей. – У вас же ещё уроки?
– Физру отменили. Машку решила навестить. Как она?
«Машку… – Марина некоторое время покрутила имя в голове, будто незнакомое. – Это моя дочь… А у меня разве не сын? Ну и чушь лезет в голову… Магнитные бури, не иначе»
– Температура вчера была. Сегодня уже порядок, завтра пойдёт в школу. Но лучше в гости потом приходи, а то вдруг заразишься.
– Вы к нам на спектакль в субботу придёте?
– Придём! Машка все уши прожужжала. Аврора то, Аврора сё, Аврора крутая… У неё там такая роль, такая роль! И так делает, и сяк. Мне даже интересно, как это – так и сяк!
– Очень жду! Ладно, я побегу домашку делать. Машке скину, что задано. И классную работу отфоткаю.
– Спасибо, не бросаешь подругу! Пока-пока!
Марина махнула Авроре рукой. Та закинула рюкзак на плечи и пошла вдоль дома.
Марина поднялась до квартиры:
– Масик, ты дома? – крикнула она из прихожей.
– Ма-а-ам, – откликнулась Маша из своей комнаты, – напоминаю, мне позавчера исполнилось шестнадцать. Прекрати звать меня Масиком! Я не маленькая!
Дочь выглянула в прихожую и чмокнула Марину в щёку.
– Можешь не повторять, я помню. Вы с папой хотели сына, мечтали назвать его Максимом и бла-бла-бла… Но родилась я, какое горе!
– Угомонись, а? Не хочешь быть Масиком – не надо! Будешь Марией Витальевной, раз такая взрослая.
Марина сняла обувь, повесила на крючок плащ, пронесла на кухню пакет со сметаной, фаршем и хлебом.
– Так, ты просила голубцы. Поможешь?
– У меня маникюр. Ма-а-ам!
– Что?
– Не бросай телефон где попало, ладно?
– А в чём дело?
– Мне не хочется обманывать папу, но давай я научу тебя скрывать всплывающие сообщения?
Марина покраснела, но всё же постаралась сохранить лицо.
– Не поняла…
– Всё ты поняла, мам. Твои сайты знакомств присылают уведомления. Вчера во весь экран всплыло фото очередного урода…
– Ты рылась в моём телефоне?
– Сказала же: всплыл! Там и рыться не надо было. Рожа во весь экран. Я, разумеется, уже взрослая, но, может, вы с папой ещё какое-то время ради приличия поделает вид, что между вами всё в порядке? Ну, или, – она засмеялась, – давай пользоваться этим сайтом вместе!
– Девочка выросла, – усмехнулась Марина. – Я не посмотрю, что у тебя маникюр. Бери нож и шинкуй капусту…
***
Пробуждение оказалось для Олега Николаевича не из приятных.
Внезапный удар по лицу, а потом истеричные вопли этой дуры, медсестры… Анастасии… Как там её? Горшенёвой или Горшениной?
Втемяшила себе в голову, что он её ненавидит. Здоровается через губу, перечит, хамит. А потом жалуется старшей медсестре, плачет у неё в кабинете после смен с Султановым.
Вот и сейчас опять ревёт. Пощёчину, что ли, она ему, спящему, залепила? Совсем обнаглела.
Олег Николаевич смотрел на коллегу сонными глазами, пытаясь разобрать, о чём она воет.
– Как вы узнали? Кто вам рассказал? Да, да! Тридцать семь лет назад у меня был выкидыш! Да, я хотела назвать сына Борисом! Это подло с вашей стороны! Подло! Подло! Разнюхали, а теперь болтаете!
Она влепила Султанову ещё одну пощёчину и быстрым шагом удалилась из ординаторской.
Олег Николаевич огляделся. Четыре стола, стоящие буковой Т. Компьютер – единственный на весь кабинет.
Султанов провёл рукой по тканевой обивке дивана, который давно пора списать, потому что такая мебель не положена по санэпидрежиму.
Это же… ординаторская больницы Ореста Крестовского.