Габи быстро проскочила эти улицы, едва притормаживая на нерегу– лируемых перекрестках. Она свернула влево, потом вправо, потом, через несколько кварталов, еще раз налево. Майкл увидел загнутый указатель: «Улица Лафарж».
– Прибыли,– объявила Габи и, притормозив, мигнула фарами.
Двое мужчин, оба среднего возраста, отомкнули ворота и распахну– ли их. За воротами шла мощеная булыжником дорожка, лишь несколькими дюймами шире «Мерседеса», и Майкл сжался в ожидании, что машина сей– час поцарапается, но Габи въехала, не зацепившись ни с одной стороны. Двое мужчин заперли за ними ворота. Габи проехала дальше и въехала в зеленый гараж с просевшей крышей. Потом сказала: – Выходите,– и вы– ключила мотор.
Майкл вышел. Мужчина с коричневым от загара, в шрамах лицом и седыми волосами вошел в гараж.
– Следуйте, пожалуйста, за мной,– сказал он по-французски и быс– тро пошел прочь. Майкл вышел следом, оглянувшись на Габи, которая от– крыла багажник «Мерседеса» и вынимала коричневый чемодан. Она закрыла багажник, потом дверь гаража, и один из тех двух мужчин, которые от– крывали ворота, запер гараж на висячий замок и спрятал ключ в карман.
– Пожалуйста, побыстрее,– поторопил мужчина Майкла, голос у него был приятный, но твердый. Сапоги Майкла стучали по булыжнику, звуки эхом отдавались в тишине. Вокруг него окна неряшливо выглядевших до– мов почти все были закрыты ставнями. Седоволосый мужчина, широкопле– чий, с руками рабочего, отпер железную калитку с острыми пиками на– верху, и Майкл прошел за ним через розарий к черному ходу в здание, светло-голубое, как голубиное яйцо. Перед ними открылся узкий коридор и пролет шатких ступенек. Они поднялись на второй этаж. Открылась еще одна дверь, и седоволосый человек жестом пригласил его войти внутрь. Майкл вошел в комнату, в которой был ковер, составленный из разно– цветных лоскутков, и сильно пахло свежевыпеченным хлебом и вареным луком.
– Приветствуем вас в нашем доме,– сказал кто-то, и Майкл обнару– жил, что смотрит на маленькую хрупкую старушку с снежно-белыми воло– сами, заплетенными на затылке в длинную косу. Она была одета в вы– цветшее синее платье, поверх которого был фартук в красную клетку. Под круглыми очками у нее были темно-карие глаза, которые видели все и не выдавали ничего. Она улыбнулась, лицо в форме сердечка собралось в многочисленные морщинки и обнажились зубы цвета слабого чая.– Раз– девайтесь, пожалуйста.
– Раздеваться?
– Да. Это отвратительная форма. Пожалуйста, снимите ее.
Вошла Габи, сопровождаемая мужчиной, закрывавшим гараж. Старушка глянула на нее, и Майкл увидел, как ее лицо напряглось.
– Нам сказали ожидать двух мужчин.
– С ней все в порядке,– сказал Майкл.– Мак-Каррен…
– Никаких имен,– резко прервала его старушка.– Нам сказали ожи– дать двух мужчин. Водителя и пассажира. Почему не так? – Ее глаза, черные, как стволы пистолета, вернулись к Габи.
– Изменение в планах,– сказала Габи.– Я так решила.
– Измененный план – это план с изъяном. Кто вы такая, чтобы ре– шать подобные вещи?
– Я сказал, что с ней все в порядке,– сказал старушке Майкл, на этот раз принимая на себя всю силу ее взгляда. Двое мужчин встали по– зади него, и Майкл почувствовал, что у них наверняка были пистолеты. Один слева, другой справа, у каждого рука за пазухой.– Я за нее руча– юсь,– сказал Майкл.
– А кто тогда поручится за вас, зеленоглазый? – спросила старуш– ка.– Профессионалы так не поступают.– Она перевела взгляд с Майкла на Габи и обратно, и ее взгляд остановился на Габи.– А! – решила она, кивнув.– Вы любите его, а?
– Конечно, нет,– лицо Габи залилось румянцем.
– Ну, может теперь это называется по-другому.– Она опять улыбну– лась, но легонько.– Любовь всегда была словом из шести букв. Зеленог– лазый, я сказала вам снять эту форму.
– Если меня собираются убить, я бы предпочел, чтобы это было проделано, пока на мне есть штаны.
Старушка хрипло рассмеялась.
– Мне кажется, что вы относитесь к тому типу мужчин, которые участвуют в перестрелках большей частью без штанов.– Она помахала ему рукой.– Давайте, не тяните. Здесь никто никого не собирается убивать. По крайней мере, сегодня.
Майкл снял плащ, и один из мужчин принял его и стал отпарывать подкладку. Другой взял у Габи чемодан, положил его на стол и открыл. Он стал рыться в одежде, которую она везла. Старушка сорвала медаль «За Сталинград» с груди Майкла, осмотрела ее под лампой.– Этот хлам не одурачит и слепого жестянщика.
– Это – настоящая медаль,– холодно ответила Габи.
– О? А откуда вы это знаете, моя маленькая влюбленная?
– Знаю,– сказала Габи,– потому что сама сняла ее с трупа, после того как перерезала ему глотку.
– Для тебя это здорово.– Старушка отложила медаль.– Хотя для не– го было плохо. Ты тоже снимай форму, влюбленная. Поскорее, пока я не умерла от старости, ожидая.
Майкл стал раздеваться. Он снял все до нижнего белья, и Габи то– же разделась.
