„Грех“ Евы, бросившей вызов Иегове и осмелившейся приблизиться к источнику знания, подразумевал, что она отказывается отойти от старого культа. А поскольку ее, первой женщины, символа женского начала, преданность старой вере оказалась крепче, чем у Адама, который лишь последовал ее примеру, и наказать Еву следовало строже. Отныне она должна быть покорна во всем. Умножится скорбь ее в беременности ее — „в болезни“ предстояло вынашивать и рожать детей. И во все времена будет над нею властвовать жестокий Бог и мужчина, его земной представитель.
Подвергая поношениям змея, связывая женщину со злом, старались дискредитировать Богиню. В самом деле, наиболее ярким примером попыток, заложенных в Библии, установить и поддержать власть мужчин, иерархию и войну, является даже не отношение к змее. Гораздо более выразительно отношение мужчин, ее составляющих, к самой Богине.
Сначала захватчики были просто бандами разбойников, которые убивали и грабили. Например, в Древней Европе резкое исчезновение существовавших культур совпадает с появлением курганных захоронений. А в Библии мы читаем, как целые города сжигались дотла и как произведения искусства, включая святыни поверженных народов, „языческие идолы“, переплавлялись в слитки золота, чтобы удобнее было перевозить.
Но по прошествии времени новые повелители сами стали меняться. Они, их сыновья и внуки и внуки их внуков, восприняли некоторые передовые технологии, ценности и образ жизни побежденных народов. Оседая, они часто брали в жены местных женщин. Подобно микенским правителям на Крите и царю Соломону в Ханаане, они стали больше интересоваться „изящным“ в жизни, строили для себя дворцы, собирали произведения искусства.
Таким образом, постепенно, после очередной волны вторжений, все-таки возобновлялось движение в сторону утонченности и усложненности техники и культуры. Всякий раз после какого-то периода культурного регресса прерванный ход развития цивилизации продолжался. Однако развитие это принимало теперь иной оборот. Одну черту древнейшей культуры мужчины, если они хотели сохранить свое господствующее положение, принять не могли. Эта черта, а точнее, совокупность черт составляла стержень Древней модели общественного устройства — миролюбие и равноправие.
Одновременное существование двух систем — системы господства, насаждавшейся поверх системы партнерства, — несло опасность, что старый порядок, привлекательный для тех, кто жаждал мира и свободы от угнетения, снова возобладает. Постоянно существовала угроза, что восстановится старая социально-экономическая система, при которой глава матрилинейного клана держала в своих руках землю, будучи попечителем своего народа.
Для укрепления власти новой правящей элиты, необходимо было отобрать у женщин право принимать решения. А жриц надо было лишить их духовного авторитета. И патрилинейность должна была сменить матрилинейность даже среди покоренных народов, что и произошло в Древней Европе, Анатолии, в Месопотамии и в Ханаане, где женщины теперь воспринимались как руководимые мужчинами живые системы производства и воспроизводства, а не как самостоятельные члены сообщества.
Но не только женщины отлучались от ответственности и власти. Само техническое развитие общества также использовалось для усиления и поддержания социально-экономической системы, основанной на неравенстве.
Как свойственно обществу господства, преимущественно развивались технологии уничтожения. Общество не только почитало и награждало проявивших особую удаль в грабежах и убийствах, но и направляло свои материальные ресурсы на производство все более сложного смертоносного оружия. Рукоятки кинжалов и мечей украшались драгоценными камнями, жемчугом, изумрудами и рубинами. И хотя цепи, в которые заковывали пленников, тянущихся вереницей за победителем, выковывались из неблагородных металлов, сами колесницы полководцев, царей и императоров были изготовлены из серебра и золота.
Как только вслед за периодом застоя или регресса техническое развитие возобновилось, качество товаров возросло. Однако способ их распределения изменился. На Крите трудились все, и жизненный уровень был довольно высок у всех. Теперь же, когда благодаря улучшенным технологиям увеличилось производство материальных ценностей, львиную долю этого нового богатства присваивала правящая верхушка, а подданным доставались лишь остатки.
Социальное развитие тоже двинулось вперед: политические, экономические и религиозные институты усложнялись и совершенствовались. Однако новые специальности, новые административные должности» возникавшие в результате этих процессов, оказывались в руках сильных завоевателей и их преемников.