Путешествуя сквозь толщу времени, мы смогли, благодаря археологическим находкам, побывать в иной действительности. На «той» стороне мы обнаружили не грубые стереотипы «человеческой природы», но удивительные горизонты лучшей жизни. Мы видели, как на заре цивилизации культурное развитие затормозилось, а затем повернулось вспять. Мы видели, что когда социально-техническое развитие возобновилось, оно приняло совершенно иное направление. Однако мы видели и то, что корни древней цивилизации все-таки не удалось выкорчевать полностью.
Любовь древних к жизни и природе, обычай делиться, а не отнимать, заботиться, а не угнетать — представление о власти, как об ответственности, а не господстве — не исчезли. Но как и все, что связано с женщиной, с женским началом, они отошли на задний план.
Не исчезло и стремление человека к красоте, справедливости и миру. Скорее, оно было подавлено и оттеснено новым общественным порядком. Временами оно искало себе выход. Но все более бессмысленным становилось стремление сделать основной проблемой перестройку человеческих отношений (начиная с отношений между двумя половинами человечества) на основе жесткой насильственной субординации.
Трансформация действительности была настолько успешной, что, казалось бы, очевидное положение: то, как в обществе строятся основополагающие человеческие отношения, в итоге отражается на всех сторонах жизни и мышления, — тогда почти не осознавалось. В результате даже наши сложные современные языки изобилующие техническими терминами для обозначения мыслимых и немыслимых вещей, не имеют специальных слов, которыми можно было бы описать разницу между тем, что мы до сих пор называли обществом господства и обществом партнерства.
Лучшее, что у нас есть, — слово «матриархат», как противоположное «патриархату». Но эти слова лишь обозначают две стороны одной медали. Более того, вызывая в памяти эмоционально окрашенные образы отцов-тиранов и мудрых старцев, термин «патриархат» неточно описывает даже нашу сегодняшнюю систему.
«Партнерство» и «господство» — удобные обозначения двух рассматриваемых нами противоположных принципов общественного устройства. Но хотя они и определяют разницу, но не передают сути: существует два пути построения отношений между женской и мужской половинами человечества, которые оказывают глубокое воздействие на всю общественную систему в целом.
Для более ясного и экономного изложения мы нуждаемся в более точных терминах, чем те, что предлагает нам традиционный словарь. Обратимся к греческой цивилизации, в которой впервые нашла точное выражение научная мысль. Опираясь на эту традицию, я предлагаю два новых термина, которые буду использовать в определенном контексте как альтернативу «господству» и «партнерству».
Для более точного, чем словом «патриархат», обозначения общественной системы, управляемой мужчинами с помощью силы или угрозы силы, я предлагаю термин андрократия. Уже кое-где используемый, термин этот происходит от греческих корней слов «andros» — мужчина и «kratos» (как в «демократии») — «власть», «господство».
Для обозначения реальной альтернативы системе, основанной на подчинении одной половины человечества другой половине, предлагаю новый термин
Мы подходим к важнейшему разграничению между двумя разными типами иерархии, в обиходе не различаемыми. Здесь термин «иерархия» применяется по отношению к системе человеческих отношений, основанной на силе или угрозе силы. Подобные иерархии господства сильно отличаются от другого типа, который я предлагаю назвать иерархией осуществления. Это иерархии систем внутри систем, например, молекул, клеток и органов тела: нарастание по направлению к более высокому, более развитому, более сложному уровню функционирования. Напротив, иерархиям господства свойственно препятствовать осуществлению высших функций не только в общественной системе в целом, но и в каждом отдельном человеке. Поэтому гиланическая модель общественного устройства открывает гораздо больше возможностей для развития в будущем, чем модель андрократическая.