Останки массовых человеческих жертв, обнаруженные в захоронениях Древнего Египта и Вавилона, относятся к более позднему времени и, судя по всему, являются вариациями на тему принесения в жертву жен, наложниц и/или слуг покойного, привнесенную в Европу и Индию индоевропейцами. Однако имеются некоторые археологические данные, которые вроде бы свидетельствуют о случаях ритуальных жертвоприношений в период неолита. См., например: Gimbutas. Goddesses and Gods of Old Europe… P. 74. Тем не менее большая часть таких данных взята из мифов, см., например: Frazer J. he Golden Bough. New York, 1922. Фрэзер был в девятнадцатом веке главным сторонником теории, что царей регулярно приносили в жертву в обществах, которые он называл матриархальными. Возможно, что ритуальные жертвоприношения действительно были регулярными, как полагал Фрэзер, но возможно, что они были чрезвычайной мерой, направленной на предотвращение надвигающейся катастрофы. Как указывалось выше, следы единственного обнаруженного минойского ритуального жертвоприношения показывают, что вторая возможность более вероятна. Как мы помним, жрец, приносивший в жертву юношу, был остановлен землетрясением, которое убило обоих, см.: Sakellarakis Y., Sakellarakis S. Drama of Death in a Minoan Temple // National Geographic. Vol. 159 (February 1981). P. 223–224: Это обстоятельство, а также тот факт, что никаких других свидетельств о практике ритуальных жертвоприношений у минойцев не было обнаружено, позволяют заключить, как пишет Джозеф Олсоп, что человеческие жертвы не были регулярным обычаем минойцев. Скорее можно сделать вывод, что у них, как и в случаях, относящихся к более поздним временам греческой классики, «это была отчаянная попытка предотвратить то, что должно было казаться концом света», см. Alsop J. A Historical Perspective // National Geographic. Vol. 159 (Febrnary 1981). P. 223–224. Однако мы точно знаем, что уже в пятом веке до н. э. древние греки периодически приносили в жертву pharmakas или «козла отпущения» (обычно осужденного преступника) в качестве акта ритуального очищения, см., например: Harrison. Prolegomena… Р. 102–105. Правда, мнения относительно того, являлись ли такие жертвы установленным и распространенным обычаем, сильно расходятся. Некоторые ученые, в частности Элинор Гейдон, хотя и не утверждают, что такие жертвоприношения были повсеместным, или хотя бы обыденным явлением, указывают на свидетельства, что в индийской культуре Хараппы, которая существовала примерно с 3000 г. до 1800 г. до н. э., человеческие жертвы приносились (частная беседа с Гейдон, 1986 г.). Другие ученые, в частности Нэнси Джей и Мара Келлер, отстаивают точку эрения, что в аграрных культурах, поклонявшихся Богине, даже животных не приносили в жертву. Например, в известной библейской истории о Каине и Авеле, Каин (представляющий земледельцев Ханаана) предлагает Иегове подношение из фруктов и злаков. Однако Иегова не принимает это подношение, ибо не прощает принесение в жертву Авеля (представляющего пастухов-завоевателей). Пример равней попытки заново проанализировать это предание см. в: Curwen E. Plough and Pasture. London, 1946.
…
Мы ни в коем случае не хотим сказать, что древние христианские евангелия не являются андрократическими документами. Трудно определить, в какой степени это является результатом различных переводов, которым подвергались евангелия. Например, последний перевод, с коптского языка на английский, был осуществлен в рамках Проекта Коптской гностической библиотеки Института античности и христианства. Однако образы, которыми полон язык этих документов, ясно показывают, что они были написаны во времена, когда мужчины и мужская концепция божества уже доминировали. Тем не менее, также бесспорно, что одним из главных еретических моментов этих евангелий является то, что ряд из них содержит в себе мысли, оживлявшие доандрократическое понимание сил, управляющих вселенной, как имеющих женский облик, ссылки на созидательную силу и мудрость Матери, см., например: Gospel,of Thomas. Р. 129; Gospel of Philip. P. 136–142; The Hypostasis of the Archons, The Sophia of Jesus Christ. P. 206; The Thunder Perfect Mind. P. 271; The Second Treatise of the Great Seth. P. 330. Может быть, самая кричащая ересь всех этих довольно разных евангелий (которые черпают идеи из разнообразных философских и религиозных традиций) — это сомнение в том, что иерархический порядок является божественным установлением. Даже помимо таких гиланических мотивов, как выражение божественной силы женским символом и упоминание Марии Магдалины как выделенной Иисусом среди его сподвижников наибольшей любовью и доверием, в них мы находим категорическое отрицание понятия о том, что гнозис, или знание, можно получить только через церковную иерархию — через пап, епископов, священник ков, — что стало и до сих пор является приметой т. н. ортодоксального христианства.
…