Репликация идей, как отмечает Чаньи, необходима сначала на уровне формирования, а затем — поддержания общественных систем. И ясно, что определенный тип репликативной информации, свойственный обществу партнерства (например, идея равенства) абсолютно не подходит для общества господства. Нормы морали в этих двух типах общественной организации, оказываются полярно противоположными. Таким образом, для того, чтобы на смену социальной организации партнерства пришла организация господства, опирающегося на силу, необходимо произвести фундаментальные изменения в репликативной информации. Возвращаясь к биологической аналогии — необходим совершенно иной репликативный код. И этот новый код должен отпечататься в сознании каждого мужчины, каждой женщины, каждого ребенка, пока их представления о действительности не станут полностью соответствовать требованиям общества господства.
На нескольких страницах невозможно описать процесс, который происходил на протяжении тысячелетий и все продолжается сегодня. Процесс, в котором человеческое мышление — иногда тонко, иногда целенаправленно, а иногда невольно — преобразовывалось в тот новый тип мышления, которого требовал крутой поворот в культурной эволюции. Этот процесс нанес огромный материальный ущерб, причем продолжалось это и в исторические времена. В Библии читаем, как иудеи, а позже — христиане и мусульмане крушили языческих идолов, сносили храмы, вырубали священные леса. Процесс этот повлек за собой и тяжелейшие духовные потери, также захватив не только древнейший период. Сжигали не только книги, преследовали и сжигали еретиков — так обращали или уничтожали тех, кто воспринимал действительность не по предписаниям.
Прямо, с помощью личного подавления, или косвенно, с помощью публичных демонстраций силы (например, публичных казней), у людей последовательно отбивали охоту вести себя, думать, поступать не так, как того требовали нормы общества господства. Страх стал частью жизни, пронизывая воспитание детей, школьное обучение, законы. И с помощью этих и других подобных средств определенная репликативная информация, необходимая для установления и поддержания режима господства, распространилась на всю общественную систему.
На протяжении тысячелетий одним из важнейших средств было «духовное воспитание», осуществляемое духовенством. Будучи составной частью государственной власти, духовенство служило интересам мужской элиты (и само входило в нее), которая теперь повсеместно была у власти и эксплуатировала народы.
За священниками, распространявшими теперь то, что они называли божественным Словом — словом Божиим, внушенным им чудесным образом, — стояли армии, суды и палачи. Однако их высшей поддержкой была поддержка духовная. Самым мощным их орудием были «священные» предания, ритуалы, и эдикты; с их помощью насаждался в умах людей страх перед ужасными, далекими и «неумолимыми» богами. Ибо надо было приучить народ повиноваться божествам и их земным представителям, которые присвоили себе право распоряжаться жизнью и смертью по своему усмотрению, жестоко, несправедливо, вздорно, и прикрываясь «волей Божией».
Даже теперь люди все еще должны узнавать о том, что есть добро и зло, к чему нужно стремиться и чего избегать, из «священных» преданий. А участвуя в церемониях и ритуалах, человек сам как бы становится персонажем этих преданий. В итоге провозглашаемые ими ценности проникают, в самые сокровенные тайники нашего сознания, где хранятся как священные и непреложные истины.
Сегодня, когда — если не вмешиваются религия, государственная цензура или средства массовой информации — читатель может сам выбирать из разнообразия мнений, даже трудно представить себе тот централизованный и однородный контроль, которому подвергали священники в теократических городах-государствах древности священные предания. В древности же то, что можно было читать или — для неграмотных — слушать, было строго ограничено. И выражало прежде всего официально санкционированную точку зрения. Более того, распространение идей, которые могли подорвать официальную идеологию, было почти невозможно, ибо, даже если удавалось обойти теократическую цензуру, наказанием за ересь были страшные муки и смерть.
Народная память хранит древние мифы, ритуалы, стихи и песни. Но постепенно, с каждым поколением, они все больше уродовались и искажались, переделываемые священниками, поэтами и переписчиками в угоду своим господам.
Многие, несомненно, верили, что ими руководит божественная воля и внушение свыше. Однако совершалось ли, это во имя богов, епископов или царей, диктовалось ли верой, тщеславием или страхом, постоянные переделки нормативной устной или письменной литературы не просто следовали за социальными изменениями. Они были составной частью процесса переоценки ценностей: процесса, в результате которого иерархичность, насилие и мужское господство постепенно начинали казаться не только нормальными, но и единственно верными принципами организации общества.
