Но не ответил, потому что подошли к воротам Никанора, наглухо закрытым. Иешуа встал перед ними, протянул вперед руки - как некогда, если хотел совершить очередное чудо местного значения, - и ворота рывком распахнулись, воротины были словно отброшены в стороны мощной силой, а деревянный брус, служивший засовом, упал на камни - переломанный пополам,
– Я пришел, - вроде бы тихо сказал Иешуа, а голос его загремел над площадью Храма, будто усиленный десятками динамиков. - Кто встретит меня в Храме Бога моего?..
Прогремел голос и стих. И ответом ему была тишина - мертвая, как и все в этом мертвом, по мнению Иешуа, Храме. Быть такого не может, с недоумением подумал Петр, хоть ночь, хоть полночь, а внутри непосредственно Храма специальный местный народец существует - и еще какой, еще сколько! Однажды Петру довелось встречаться с одним из своих связников именно в Храме, во Дворе язычников, и именно ночью (Петр любил выбирать достаточно опасные и оттого нелогичные места для конспиративных встреч), так ночная храмовая стража чуть ли не дубинками выгнала их, пьяных и плохо соображающих прохожих на Терапийон, и количество выводящих тогда явно превышало разумное. Помнится, человек двенадцать их было - против двоих...
А где они - или их сегодняшние дубли - в данный момент? Оказывается, есть, оказывается, видели и ждали! Они проявились в ночи ее темными призраками, встали вокруг - молчаливо и грозно, снова двенадцать, дюжина, святое число, и Петр увидел не дубинки, а короткие римские мечи в руках многих из них, что странным показалось: никто, кроме римлян, не мог в Иудее владеть холодным оружием, это каралось. Но что нельзя днем, позволяет ночь, а Храм - лучший схрон для того, что хочется скрыть от римской власти... Левиты взяли в кольцо пришельцев, и хотя последних было больше и возможности каждого, помноженные на возможность всех, представлялись несравнимыми с тупой и механической силой семи или восьми мечей хозяева чувствовали себя вполне уверенно. Да и кого они видели перед собой? Ну, странно одетых людей, очень странно, но мало ли странностей таит в себе иерусалимская ночь? Да и не казались левитам опасными эти не очень молодые мужчины и одна молодая женщина. Что они - против отточенной стали и сильных мышц?..
А потом двое из левитов чуть разошлись, подвинулись, и к незваным гостям из глубины Азары - Двора Жертвоприношений вышли два коэна третьей чреды, не ошибся Петр.
– Кто вы и что вам надо среди ночи в святом доме? - спросил на арамейском один из коэнов, постарше.
– Разве мы в святом доме? - удивился Иешуа. - Мы - во дворе, куда пускают всякого, кто хочет поглазеть на дом Бога, который вы называете святым.
Никто, кроме Петра, не понимал слышимого, не знал этого мертвого языка, и лишь интонация, которую Мастера отлично умели слушать и чувствовать, позволяла легко догадываться - о чем идет речь.
И все же Вик Сендерс спросил Петра шепотом:
– Что они хотят? Под местоимением "они" имелись в виду левиты.
– Они хотят знать, кто мы такие, - шепнул в ответ Петр.
– Это-то я и сам понял, - удовлетворенно кивнул Вик и умолк, слушая и пытаясь понять дальше.
А дальше следовало ожидаемое: взметенные мечи и дубины, быстрый и дружный шаг всей дюжины к пришельцам - и стоп-кадр. Двенадцать одновременно застыли в нелепых позах, словно время для них замерло: у кого нога задрана, кто завалился вперед, нарушая закон тяготения, рты раззявлены, глаза выпучены - моментальная фотка, запечатлевшая глупую и яростную атаку.
Двух коэнов явление природы, легко сочиненное Иешуа, не коснулось: как стояли, так и остались, разве что глаза тоже выпучили - от изумления пополам с ужасом. Ну не привыкли они к чудесам на земле, по определению чудесами взлелеянной...
Иешуа прошелся вдоль нерукотворных статуй.
– Вот вам, коэны, прямое нарушение второй заповеди патриарха нашего Моше: изображение "того, что на земле внизу". Типичные римские изваяния. Правда, не совсем рукотворные. Но что особенно забавно, встали-то эти изваяния у стен Храма. И будут стоять, пока я их не освобожу. А я пока не собираюсь их освобождать. Пусть стоят. Красиво...
Он постучал кулаком по лбу одного из левитов: каменным получился звук. И впрямь статуя.
У старшего коэна сам собой тоже выдавился звук. Что-то вроде "кхгдык". Но коэн справился с собой и склочным тоном задал вопрос:
– Ты их умертвил, незнакомец?
