И все на него сразу посмотрели, кто - с изумлением, кто - с надеждой, а он засмущался, покраснел сквозь загар, потупил черные кокеровские глаза, уткнулся в меню и умолк.
И стало непонятно: то ли поверить ему, фантазеру этакому, то ли плюнуть и выполнять возможное.
А за обедом говорили о пустом: о погоде, о местных достопримечательностях, о колумбийской кухне. А что кухня? Только Мари и морщилась, привыкшая в своей Франции к кулинарным изыскам, а остальные - особенно неприхотливый Иешуа - с удовольствием уминали и горячий ариако - куриный суп с авокадо и сливками, и кашу из кукурузной муки, пили мексиканскую желтую взрывоопасную текилу и непременную кока-колу, про которую Марк не преминул пошутить:
– Все, что с кокой, у нас в Колумбии свято.
А отец Педро посреди обеда куда-то исчез, отсутствовал минут двадцать, а когда появился вновь, то сказал тихонько - так, чтобы Мессия услышал. Но услышали все.
– Я договорился, - вот что он сказал. - Завтра в шесть утра сеньор Гонсалес пришлет за вами машины. Он преисполнен радости и благоговения от счастья познакомиться с человеком, которому поклоняется с детства.
Сказал и уткнулся в кашу.
А Родригес икнул и резко дернул стаканчик текилы, смачно закусив лимоном.
А Марк очень внимательно смотрел на падре, как будто впервые его увидел, и что-то про себя прикидывал - не исключено, план агентурной разработки святого отца. Дело есть дело, оно должно мастера бояться даже в сонное обеденное время.
И только Иешуа, все прекрасно понявший, заметил походя:
– Успокойтесь, Марк. Отец Педро - хороший и добрый человек, таких, полагаю, немного в католической церкви. Он же сам поведал: в него даже не стреляли ни разу. Такое бывает в ваших краях?
– Чтоб не попадали - бывает, - сказал Марк, - а чтоб не стреляли... В меня, например, и стреляли, и машину взрывали, и гранату в окно кидали... Работа такая...
– А у него другая работа, - Иешуа снова взялся за ложку: ему нравилась каша из кукурузы, - и он ее, как я понимаю, делает единственно верно: не выделяет никого из своей паствы, ни черных, ни белых, ни тех, кто стреляет, ни тех, в кого стреляют. Сказано: "Уповай на Господа и делай добро; живи на земле и храни истину". Так, Педро? Ты ведь хорошо хранишь истину?
– Не знаю, Учитель мой, не мне судить о том...
– А те, кто слушает тебя и верит тебе, знают, что хорошо. Чистого душою грязь не коснется, а судить смертных - не дело пастыря, но единственно - Бога. Придет время - смерть будет пасти их всех, но время это скрыто от нас. Занятно, что это понимает простой приходской священник, справляющий службу Господу на краю земли, и не хотят понять высокие церковные иерархи, у которых отними право судить и наказывать - так они с ума сойдут от обиды... Спасибо тебе, Педро, мне легко с тобой рядом. Коли захочешь, пойдешь со мной дальше, я буду рад.
– Захочу, Учитель!
– Не спеши, - улыбнулся Иешуа порывистой поспешности немолодого, в сущности, человека, не очень образованного, не много видевшего на пути своем. Не спеши, - повторил, - нам с тобой и здесь многое предстоит увидеть, понять и сделать.
Зря он это сказал.
Насторожился Родригес. Обеспокоился Марк.
Крис вспомнил, что говорил Марк еще в Боготе: ни в Медельине, ни в Кали нет ни одного человека - будь он чиновником, полицейским или просто крестьянином, - который не получал бы денег от картеля. Когда-то картелей было два: отдельно - Медельинский, отдельно - Кали. Теперь, объединившись, они давно основали транснациональную корпорацию, монополизировав производство и распространение наркотиков в обеих Америках. Имел ли Марк в виду себя самого? Крис не знал. Может, и не имел: все-таки он - американец, сотрудник Бюро, а там, слышал Крис, достаточно жестко работает служба внутренних расследований. Продаться по мелочи - себе дороже. Правда, можно и по-крупному... Но ладно Марк! А уж Родригес точно - человек картеля, об этом Марк сам говорил, хотя и не отрицал возможности толкового сотрудничества с ним. Говорил: я же сотрудничаю и доволен; а ему так и так приходится работать на две стороны, иначе не выжить, и наркобоссы это тоже понимают, они снисходительны к людям, обремененным присягой...
– Кто такой этот сеньор Гонсалес? - спросил Иешуа.
– Большой человек, - засмеялся Марк, но почему-то несколько натянуто засмеялся, что-то его беспокоило. - Висенте Руис Гонсалес. Официально - второй президент Мега-корпорации, лидер Движения национального достоинства, почетный сенатор. Неофициально - второй человек в картеле, который и есть Мега-корпорация, а еще - сотни подпольных структур. По сути - хозяин наркобизнеса на северо-западе Южной Америки.
– Ну, не надо так, - мягко заметил Родригес. - Доказательств-то, увы, нет...
– У вас нет, вам и увы, - обозлился Марк. - А в Бюро их - выше крыши! Да хрен ли толку? Он же у вас и вправду хозяин жизни: хочет - подарит, хочет отберет. Предъяви мы доказательства - вы его отдадите?
– У него - иммунитет...
