– Она может, но это будет нелегко. Есть вероятность, что Бригид тогда будет жить в совершенном одиночестве-Избранная провела гребнем по волосам Ку, она расчесывала, укладывала их и продолжала говорить: – Ты знаешь, что взгляды ее табуна являются радикальными, возможно, даже опасными?
– Да, – коротко ответил он.
– Если бы ей пришлось стать верховной шаманкой, то она заняла бы место предводительницы табуна Дианны. Бригид выбрала другой путь. Я думаю, что она нашла в этом покой и счастье. Если ей придется оставить этот путь, то охотница вернется в мир, который осмысленно покинула, несмотря на то что ее убеждения решительно отличаются. Она была бы очень одинокой.
– А если она не будет одинока?
Мать ничего не ответила. Она продолжала тщательно, методично расчесывать ему волосы.
Не испугавшись ее молчания, Кухулин продолжал:
– Если рядом с ней появится кто-то, желающий разделить одиночество, поддержать ее убеждения. Кто-то, кто уважал бы и...
– И любил ее?
Он повернулся, посмотрел прямо на нее и спросил:
– То, что я чувствую, – это результат возвращения души?
– Что ты чувствуешь, сынок?
– Меня так сильно влечет к Бригид, что я не могу пережить, когда ее нет рядом! Сегодня утром я помчался бы прямо к ней, если бы не понял, что похож на одичавшего отшельника, спустившегося с гор, – невесело рассмеялся воин.
– Кентавры – магические и притягательные существа, – уклончиво сказала Избранная. – Они страстные и красивые. Душа человека, умноженная на силу лошади, – это действительно очень привлекает.
– Мама! Ты должна сказать мне. То, что я чувствую, – это временное помешательство, результат того, что охотница касалась моей души, или нечто большее?
– Только ты и Бригид можете решить это. Несмотря на все мое знание, я не могу предсказывать любовь. Связь, вызванная поиском души, редко перерастает в нечто большее, нежели глубокое взаимопонимание и уважение. – Мать улыбнулась сыну. – Похоже, что к охотнице ты чувствуешь нечто иное, гораздо большее.
– Гораздо, – еле слышно подтвердил он.
– Этого достаточно для того, чтобы попросить ее изменить свою жизнь? Ты хотел бы на ней жениться?
– Я не знаю!
Жрица прикоснулась к щеке сына и сказала:
– Мне бы хотелось, чтобы сейчас здесь был твой отец.
– Он скажет, что я сошел с ума.
– Он может, – улыбаясь, подтвердила мать.
– Я не знаю, что делать. – Кухулин положил ладонь на руку матери.
– Конечно не знаешь. Ты действительно не можешь решить это сам. Поговори с Бригид. Ты уже разделил с ней душу, неужели тебе сложно поделиться тайной своего сердца?
– По-моему, все происходит чересчур быстро. Слишком скоро после ухода Бренны.
– Мир не стоит на месте, Кухулин. Я чувствую, как приближается великое волнение. Возможно, теперь самое подходящее время для того, чтобы действовать быстро. – Она провела руками по волосам сына, задумчиво посмотрела на него, потом снова улыбнулась и сказала: – Закончили.
Он повернулся к зеркалу, отвел со лба только что подстриженные волосы, взял руку матери, поцеловал ее и поблагодарил:
– Спасибо.
– Иди искать свое будущее, сынок. – Верховная жрица сжала руку воина и слегка подтолкнула его к двери. – Знай, что мы с Эпоной благословляем тебя независимо от того, что ты выберешь.
На рассвете Бригид очистила свои мысли от всего, что мешало ей сконцентрироваться на поиске света, исходящего от дикого кабана. Первое сияние, мелькнувшее в ее подсознании, было золотым. Оно исходило вовсе не из леса, а из комнаты, которую Эльфейм приготовила для брата, пока он отсутствовал.
«Нет! – Бригид мысленно закрыла глаза, отвернулась от манящего золотого тона. – Ищи кроваво-красный свет кабана».
Та странная сила, которой в полной мере обладала охотница, отвлеклась от Кухулина, замка Маккаллан и повернулась к лесу. Она стала изучать мерцающие огонька и душ животных, маленьких и больших, пока не сосредоточилась на единственной красной искорке. Безошибочное чувство сказало Бригид, что кабан бродил к северо-востоку от замка, недалеко от того места, где на Эльфейм несколько лун назад напало такое же животное. Кентаврийка знала, куда идти.
Она взяла бурдюк с водой, по большому ломтю хлеба и мяса, которые оставались с ужина, наполнила колчан стрелами, привязала к спине длинный меч, сунула короткий меч в ножны на поясе, положила метательные кинжалы во внутренние карманы жилетки. Затем охотница тихонько пробралась к воротам. Как и много раз прежде, стражник поприветствовал ее, открыл железные двери и пожелал удачи в утренней охоте. Ей так хотелось вырваться из замка, что она едва поздоровалась с часовым и тут же пустилась в быстрый галоп. Вскоре Бригид очутилась в самой чаще северного леса, но и здесь едва замедлила шаг.
Ей было приятно понукать себя, думать только о том, как увернуться от деревьев и кустов, ущелий и камней, чтобы не вспоминать, не травить душу. Кентаврийка бежала до тех пор, пока к ней не вернулось здравомыслие.
