Но полоумный отвечать ему едва ли мог:
В припадке дергаясь, с оскаленным лицом,
Увенчан был с рождения он сумасшествия венцом.
Где он сейчас и Кто пред ним – безумец вряд ли знал:
Над миром этим и над тем презренный, плача, – хохотал.
Увидев своего раба, проникся жалостью Творец,
И обратился он к нему с любовью, как отец:
«Прости меня, мой сын, что я не дал ума –
Так будет пусть сознания теперь полна сума».
В мгновенье ока прояснился у безумца спящий ум,
И стал он полон неспокойных мрачных дум:
Нежданный страх его оковами сковал –
И что из рая в ад попал – прозревший тут же осознал...
Прожив в мучениях свой век, он вновь под куполом предстал
И вопросил: «За что, Господь, меня ты дважды наказал?
Сначала обделил умом, затем мне разум дал –
Грехи земные я теперь, как все живущие познал».
«Я дал тебе возможность жизни две прожить –
Чтоб смог ты сам их меж собой сравнить.
Так что же выбрал ты – мир безрассудного веселья,
Или же путь познанья, полный мук и вечного страданья?»
Взмолился, на колени встав, перед Всевышним отрок божий
И слово молвил страстное, чем небеса встревожил:
«Тебя я умоляю – пожалей меня, Отец небесный,
И снова разума лиши, в мир отправляя грешный».
Еще раз сжалился Господь над неприкаянной душой –
И все вернул в круги своя, улыбку скрыв рукой:
«Иди же с богом, что хранит, в жестокий мир людской,
И будь навеки ты блажен перед своей судьбой!»
Поднялось солнце над землей, лучами небо озарив,
И пеньем чудных райских птиц день спящий пробудив –
На площади базарной, танцуя средь толпы людской,
Кружился полоумный, с хмельной от счастья головой.
Мой друг! Как сложен мироздания необъяснимый круг:
Что мы познали, путь пройдя дорогой адских мук?
Не лучше ль в этом мире беспощадном
сумасшедшим быть,
Чем весь свой век, что небом дан, в страдании прожить?
В далекой стране, среди гор и полей,
Принцесса жила во дворце королей.
Лебяжьей осанкой и дивной красой
Пленила всех рыцарей царства собой.
Весной расцвела дочь царя как цветок –
Пора, знать, пришла преступить свой порог.
Чудесную новость разнес всем гонец:
Решила принцесса идти под венец.
Счастливым отцом был объявлен турнир,
От радости дал он невиданный пир.
Но ждал женихов на турнире сюрприз:
Исполнить им надобно женский каприз.
В заоблачной выси, на горной скале,
Цветы эдельвейса цветут по весне;
И тот, кто сорвет для нее тот букет,
Единственным станет на весь белый свет.
Все бросились в горы, предвидя успех,
И боги простят пусть девичий тот грех:
Со скал тех сорвалось немало людей,
Что скорбью осталось для их матерей.
Прошло много лет, но остался каприз:
Себя предлагала принцесса как приз.
И каждой весной, в час туманной мечты,
Пытались достать ей цветы с высоты.
И вот, наконец, отыскался храбрец,
Достойный с принцессой идти под венец.
Не ведая страха, на скалы он влез,
С отвесной скалы все ж достал эдельвейс.
К дворцу он подъехал на белом коне,
Вручить чтоб цветы нареченной жене.
Красавец, как ангел, принцессе под стать,
Велел он прислуге невесту позвать.
Настал, наконец, встречи радостный миг:
Раздался принцессы восторженный крик.
В фате белоснежной, с прикрытым лицом,
Невеста предстала пред тем молодцом.
«О, суженный мой, наконец, дождалась я
Желанного мною заветного счастья.
Иди же ко мне, о, отрада моя,
И знай, что навеки теперь я твоя!»
В порыве душевном, сгорая от страсти,
Любви неизведанной, знойной во власти,
Накидку откинув с лебяжьего пуха,
В объятья спешила...седая старуха.
От счастья такого жених отшатнулся
И конь златогривый под ним встрепенулся.
Не смог он сказать ей ни слова в ответ,
Лишь бросил под ноги несчастной букет.
О, юные девы, святые создания,
Себя не томите венцом ожидания.
Примером пусть служит принцессы урок,
Завядшей, как в этой поэме, цветок.
В бескрайней пустыне, где льется песок,
Где жизнь преподносит смирения урок,
С трудом, утопая в песчаной трясине,
Шли двое, сквозь адское пекло, к долине.
В закат уж не раз превращался рассвет.
Идут по барханам два брата след в след.
Ждет мать их в далеком заветном краю,
В прекрасном, цветущем зеленом раю.
Кто шел по пустыне, тот знает где ад:
В песках нет дороги, ведущей назад.
Под огненным небом с неведомых пор
Идет между жизнью и смертью там спор.
Не видно мучений тяжелых конца,
Закралась тоска в молодые сердца:
Воды, что с собой брали братья в поход,
Осталось, чтоб встретить один лишь восход.
Когда стал дороже, чем жизнь, желтый хум
Послали им боги свирепый тайфун.
Смешались земля с небесами в пыли,
Исчез горизонт, что светился вдали.
Три дня и три ночи кружит ураган,
Как сказочный демон силач-пахлаван.
Укрывшись халатом и ветер кляня,
Ждут двое с надеждой грядущего дня.
Не выдержал муки бушмен молодой:
Поднял он тайком хум с бесценной водой.
О, если бы был младший брат помудрей,
Не стал приближать бы конец своих дней.
Забыв о напутствии воду беречь,
Что можно лишь так обмануть злую смерть,
От слабости духа готовый предать
Стал жадно остатки воды он глотать.
Очнувшись от сна, старший брат обомлел:
Похоже, змею на груди он пригрел.
Предательства брата не в силах простить,
Он бросился в бой, чтобы жизнь сохранить.
