— Нет. Дяди не родят деток. Родятся дети только у мам, а папы тоже любят своих детей и заботятся о них. Ты же видела, как птички кормят своих птенчиков? И мама, и папа дают птенчикам корм, но яички в гнёздышко кладёт только мама. А когда мама улетает, папа садится на гнездо и греет яички, чтобы птенчикам в них было хорошо.
— А петух может совсем-совсем-совсем забыть, что он петух, и снести яичко?
— Не может, потому что он дядя.
— Как же так? Значит и Сид никого не родил? — изумилась Таманна.
— Даже я никого ещё не родила, — с улыбкой сказала Светлана.
— А почему я родилась у мамы, а не у тебя? Не захотела быть в твоём животике?.. Почему?
— Просто мы так договорились с твоей мамой: раз уж у неё есть твой папа, а у меня ещё не было тогда Сида, пускай ты родишься у неё.
— Понятно, — закивала девочка. — А почему Кай родился позже меня и теперь он меньше меня? Почему он не захотел родиться вместе со мной?
— Потому что все дети родятся в разное время. Нельзя чтобы все рождались одновременно.
— Почему?
— Для того чтобы люди никогда не кончались и было бы кому поставить вазочку на место, — напомнил я.
— Как я родилась, я знаю, — подумав немного, деловито сказала Таманна. — А вот откуда мама с папой выродились?
— У них тоже были мама и папа, свои, собственные.
— Да? А как тогда сделался первый человек? Ведь его родить-то было некому! — привела неоспоримый аргумент девочка и хитро сощурилась.
Тут я понял, что она застала нас врасплох. Не объяснять же, в самом деле, ход эволюционного процесса ребёнку, для которого миллиарды лет преобразований живой материи ни о чём не говорят. Разве что… И тут мне в голову пришла замечательная мысль.
— А их родили другие люди, которые прилетели к нам в гости, когда ещё никого из нас не было, — уверенно сказал я.
Светлана сделала округлыми глаза и осуждающе посмотрела на меня. Но к нашему удивлению, Таманна вполне удовлетворилась подобным ответом.
— А я родилась с ручками и ножками или мне их потом приделали? — деловито спросила она.
— Конечно, с ручками и ножками, — ответила Светлана. — Все дети рождаются уже готовыми.
— Из чего человек сделан?
— Из мяса и костей.
— А кто кожей всё это обтягивал?
— Никто. Кожа была на нём сразу.
Чтобы этот разговор снова не зашёл слишком далеко, я спросил, стараясь отвлечь девочку от познавательных вопросов:
— Какие у Тамы большие и красивые глазки! А чьи у Тамы глазки?
— Папины, — ответила Светлана, с любовью глядя на племянницу.
— Когда я ещё не родилась, у папы было много глаз, — стала мне объяснять девочка, — Были и большие и маленькие. А когда мама выродила меня, папа отдал мне большие глаза, а себе оставил маленькие. Ведь папа нужен, чтобы заботиться обо мне, как петушок!
Я не удержался и рассмеялся. Светлана легонько пихнула меня в плечо:
— Перестань!
— Правда, правда! — заверила Таманна. — Ты мне, что ли не веришь?
— Верю, верю! — в тон ей ответил я, останавливая машину — мы уже подъехали к школе.
Магнитор мягко опустился на землю, подняв небольшое облачко пыли.
— А мы что ли, объехали по кругу? — спросила Таманна, осматриваясь по сторонам. — Получается Земля действительно круглая?
— Круглая, — согласился я. — Только не потому, что мы вернулись, сделав по дороге круг. Вот смотри. Если взять твой мячик, то мы все вместе проехали вот так…
Я нарисовал пальцем на поверхности мячика небольшую петельку.
— Видишь? Мы не объехали весь мячик, целиком. Правильно?
— Да, — согласилась девочка.
— Мы проехали небольшой путь по его поверхности, — продолжал я, взглянув на Светлану, которая с интересом наблюдала за нами. — Если бы мы ехали вот так — из этой точки в эту строну через весь мячик и вернулись в туже самую точку, только уже с этой строны мячика, — тогда бы мы действительно узнали, что наш мячик круглый. Мы проехали бы по его окружности. Но мы ехали только по кругу. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнула Таманна.
— А из тебя вышел бы неплохой учитель! — украдкой шепнула мне на ухо Светлана, беря из моих рук мячик и отдавая его племяннице.
— Думаешь? Просто я рассказываю так, как об этом мне рассказывали в моём детстве учителя.
— А ты останешься со мной на ночь? — спросила Таманна, обращаясь к Светлане.
— Не смогу, милая. Завтра нам с Сидом нужно быть на работе. Очень нужно!
— Жалко. Ты могла бы лечь на мою подушку и смотреть вместе со мной мой сон! Ой, какие мне сны сняться, Рошни! Просто обзавидуешься! — заискивающе пропела Таманна, хитро сошурившись.
Глядя на неё, Светлана расплылась в улыбке.
— В следующий раз обязательно! Хорошо?
— Хорошо. Что же теперь с этим поделать? — пожала плечами Таманна, и на этот раз уже я едва сдержался, чтобы не рассмеяться трогательному подражанию ребёнка манерам взрослых.
— Всё равно, ты, Рошни, у меня лучевсехная! — добавила она и протянула ручки, желая обнять Светлану.
Та склонилась к ней, подставляя шею, и целуя ребёнка в щёку.
— Ой! Какие у тебя бархатные щёчки! Так бы и съела их! — шутливо воскликнула Светлана, делая вид, что хочет укусить девочку.
— Не съела бы! Не съела! Я не съедобная! — хохоча от удовольствия и щекотки, воскликнула Таманна.
