— Немного. - Она бросила на меня долгий взгляд, щурясь от ещё слепящего солнца. Сказала доверительно: - Перед лицом океана на душе всегда становится особенно светло и привольно... Разве вы не ощущаете того же самого?
— Пожалуй, - поразмыслив, согласилсяя с ней. - Как и перед лицом космоса.
Некоторое время Светлана с интересом изучала моё лицо, будто впервые увидела его. Затем заметила, бросая задумчивый взгляд на запад, где за морскими просторами скрывался недоступный взору мыс Доброй Надежды.
— Скоро стемнеет.
— Здесь никогда не бывает по-настоящему темно. Белые ночи круглый год. Особенно там, на полюсе.
Я пожал плечами, лениво кивая назад.
— Это верно, - согласилась Светлана. - Но здесь, в прибрежных долинах всё же темнеет...
За нашими спинами грязно-рыжие, будто взбитые внезапным вихрем, скалы поднимались вверх, постепенно повышаясь и переходя в поросшее можжевельником, гималайскими елями и араукариями тёмное взгорье — нижние отроги обширной горной гряды, включавшей в себя горы Гамбурцева и Вернадского. Восточнее возвышался на три с половиной тысячи метров над уровнем моря главный пик, за которым скрывалось высоко стоявшее над южным полюсом второе «солнце».
Слева от нас с этим пиком соперничала вершина поменьше — гора Мензис — спускавшаяся в глубокую обширную низину, на противоположной стороне которой, на побережье стояла ещё одна гора. Высокие стволы разлапистых араукарий, увенчанные шапками загнутых к верху тонких ветвей с метелками длинных лохматых игл, толпились там сплошной буро-зелёной стеной, перемежаясь кое-где острыми конусами китайского можжевельника.
— Что же вы теперь думаете о работе археолога?
Светлана взяла пригоршню гальки и, пересыпая её на ладонях, снова с интересом взглянула на меня.
— Думаю, она необычайно увлекательна… и, как оказалось, опасна, - улыбнулся я, осторожно ощупывая своё правое плечо.
— Всё ещё болит?
В глазах девушки появилось сострадание.
— Хотите, я помассирую вам его? - прямо, по своему обыкновению предложила она. - Говорят, у меня очень сильная аура, и я могла бы даже стать отличным энерготерапевтом… Может быть, попробовать?
Светлана рассмеялась: звонко и немного грустно, слегка запрокидывая голову назад.
— Отчего же не попробовать. У вас вся жизнь впереди. А плечо это так, пустяки! - отмахнулся я. - Главное больше нет паралича.
Прядки волос, сбитые ветром, упали на лицо моей собеседницы. Она убрала их за ухо привычным свободным движением, и откинула волосы назад, через левое плечо. Спросила, всё ещё задумчиво пересыпая в ладонях шелестящие камешки:
— Прошло уже три месяца с того злополучного дня…Что вы видели, Сид?
— В пирамиде?.. - переспросил я. - А что видели вы?
Я окунулся в её потемневшие глаза и в очередной раз почувствовал лёгкое головокружение.
— Я?
Мне показалось, Светлана удивилась моему вопросу. Но через мгновение её лицо отразило гримасу досадного разочарования.
— Я потеряла сознание почти сразу же, как вспыхнуло то огненное облако... Но сейчас, вспоминая его, мне подумалось кое о чём.
— О чём же?
Светлана отбросила в сторону гальку и поудобнее уселась на камне, доверительно глядя на меня.
— Когда мы с Акирой изучали библейские тексты, отыскивая в них свидетельства деятельности «богов» на Земле, то он обратил внимание на сказания, повествующие об общении патриарха Моисея и его соплеменников с богом Яхве…
— Вернее с тем, кого эти люди почитали своим Богом, - добавила девушка, заметив мой удивлённый взгляд. - Эти описания дошли до нас в сохранившихся книгах «Исход», «Левит», а ещё «Числа»… Хотя, это всего лишь электронные копии, извлечённые из гипертекста, но это не столь важно в данном случае. Правда, Акира считает Библию сомнительным источником информации о далёком прошлом. Поэтому он, как правило, не учитывает подобные тексты при аргументации своей теории. Но я с ним здесь не согласна.
— Почему? - искренне заинтересовался я.
Мне и в самом деле было интересно слушать рассказы девушки, ведь она всё больше и больше привлекала меня: её рассуждения, её взгляды, её терзания и сомнения, её радости и печали, её мысли. Наверное, поэтому меня так неодолимо тянуло к ней все последние месяцы нашего знакомства. Казалось, внутренне я стал готов разделять все её чувства, сопереживать им, радоваться и огорчаться вместе с ней победам и поражениям. Поначалу, я не придавал этому особого значения — развитая эмпатия встречалась у большинства наших собратьев. Но теперь я всё чаще ловил себя на мысли о том, что Светлана постепенно завладевает и моим сердцем, и моей душой. Осознание этого крепло с каждым днём и наполняло мою жизнь совершенно иным смыслом, внося в неё нотки и радостного ожидания, и волнительной тревожности.
— Библия слишком много раз правилась, - охотно объяснила Светлана. - Эта книга является лишь стилизованной копией с других древних текстов, искусно подогнанной под задачи христианства. От этого степень достоверности деталей в ней почти равна нулю.
Я следил за её губами, произносившими слова. Заметил:
— Об этом в школе нам не рассказывают.
