— Сейчас такие жестокие времена. Ты слышала, что умер бывший министр иностранных дел Максим Максимович Литвинов? Так вот, мне сказали по секрету, что он не просто умер — его задавили машиной, как Соломона Михоэлса. Вот именно.
— Но почему?
— Потому что он поддерживал Еврейский антифашистский комитет. Его убили точно так, как Соломона Михоэлса. Опять такое же преступление.
Богатая эмоционально, поэтическая натура Алеши рвалась наружу, свое неприятие советской власти он стремился изливать в стихах. Августа решила осторожно поговорить об этом с сыном, не задевая его поэтической гордости:
— Сыночек, пишешь ты все лучше, но и все опасней для себя. У нас людей с таким направлением мыслей наказывают. Мы с папой боимся, что у тебя могут быть большие неприятности, ты можешь испортить себе всю жизнь. Знаешь, сколько советских поэтов и писателей трагически закончили свои жизни…
Алеша иронически парировал:
— Что — меня тоже посадят, как Павлика, доктора Дамье и Нину?
— К сожалению, могут и посадить.
— Ну и черт с ними — пусть сажают. Не могу я, не могу видеть всю эту фальшь, все, что творится вокруг.
— Но все-таки надо быть благоразумней.
— Как быть благоразумней?
— Тебе хочется писать — хорошо. Заставь себя хоть один раз написать нейтральное стихотворение.
— Нейтральное? На какую тему? Подкинь мне мысль.
— Ну, я не могу так сразу… Напиши хотя бы о Фаусте.
— Почему о Фаусте? О нем уже все написал Гете.
— Не все. Ты напиши о Фаусте в наше время.
— В наше время? Но он уже давно должен быть пенсионером.
— Вот и хорошо, напиши о Фаусте на пенсии.
Алеша задумался, видно было, что ему эта идея понравилась. Через несколько дней он показал Августе стихи:
— Ты мне дала тему, а я сделал разработку — читай.
Августа прочла и заплакала:
— Как хорошо написано! Так глубоко, психологично и в то же время просто и ясно. А главное — это так поэтично, что легко запоминается. Знаешь, это можно сравнить с лучшими стихами многих русских поэтов. Это надо опубликовать, обязательно опубликовать.
Алеша был польщен похвалой матери, но возразил:
— Никто это не напечатает: в стихотворении нет упоминания о Сталине.
Августа обняла его:
— Кто-нибудь когда-нибудь напечатает и будут хвалить. У тебя может быть блестящее будущее. Мое материнское сердце это чувствует. Но, Алешка, не губи себя. Не давай никому читать свои политические стихи.
Сердце матери чувствовало верно, Августа оказалась права — поэта Алешу Гинзбурга ожидало блестящее поэтическое будущее. Но до этого ему предстояли тяжкие испытания.
В Восточной Германии советское командование занималось интенсивным строительством коммунистического государства по русскому образцу. Переход от фашизма к новым установкам происходил болезненно, это было трудное и голодное время. В Россию вывозились размонтированные производства, работы было мало, пайки на продукты по талонам (карточная система) были минимальными.
