Чаша страдания полностью

Большинство членов этой террористической организации состояли в связи с международной националистической еврейской организацией „Джойнт“, которая организована американской разведкой якобы для помощи евреям в разных странах. Фактически, по указаниям американского Центрального разведывательного управления, эта организация проводила шпионскую деятельность, прибегала к терроризму и совершала другие вредительские акты во многих странах, включая Советский Союз. Вовси признался следователям, что через Шимелиовича, живущего в Москве, и известного буржуазного националиста Михоэлса „Джойнт“ давала ему указания уничтожить главных руководителей СССР. Установлено также, что другие участники террористической группы были давнишними агентами британской разведки. Расследование будет скоро закончено»[50].

Со времени объявления о вероломном нападении Германии и начале войны не было более будоражащего народ сообщения. Медицина — это чувствительный нерв общества, медицина касается всех. Если правительство обвиняет группу самых известных врачей, то под подозрение людей могут попасть очень многие врачи. Если обвиняют врачей-евреев, то под подозрение попадут все еврейские врачи. Именно на это и было рассчитано сообщение. Многие, особенно интеллигентная прослойка, понимали, что каждое слово в нем было взвешено самим Сталиным — без него делать такое сообщение не посмел бы никто. Но если это так, то оно могло отражать только два факта: или это невероятное сообщение — правда, исходящая от главы страны, или этот глава страны обезумел и открыто публикует провокационную ложь. И в то, и в другое трудно было поверить.

Газеты 13 января 1953 года вышли с передовой статьей «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей». Сталин сам редактировал эту статью.

Все обвиняемые были москвичи, известные многим людям по фамилиям, и общество Москвы в один день разделилось на две группы — веривших и не веривших в обвинения. Малоинтеллигентные люди почти все поверили. Русские интеллигенты и все евреи не верили в обвинения. Преимущество поверивших было в том, что они могли говорить об этом вслух — они были заодно с линией партии. Те, кто не верил, должны были молчать или шептаться по углам и на своих кухнях. Волна эмоций постепенно расходилась по другим городам.

Было довольно много людей, которые радостно высказывали националистическое злорадство:

— Попались, сволочи! Так евреям и надо — неповадно больше будет травить русских людей. Теперь ответят за свои преступления.

— Евреям ни в чем доверять нельзя. У нас в районной поликлинике половина врачей — евреи. На прием к ним не пойдем.

Все-таки некоторые сомневались:

— Может, еще не доказано. Уж очень малоправдоподобно, связей с заграницей нет почти никаких. Как же у ученых могли быть шпионские задания от империалистов?

— Доказано! Они могли получить их намного раньше, — и опять всплывало то обывательское, что жило в людях все годы: — У нас зря не посадят.

По указанию ЦК партии местные партийные организации собирали «митинги трудящихся» на заводах, в колхозах, в министерствах и институтах — с осуждением врачей-отравителей. На этих митингах партийные руководители разжигали истерию ненависти против «врачей-отравителей», которая на самом деле была только прикрытием ненависти к евреям. Говорили «о великой вине евреев перед советской властью», о том, что «евреи должны искупить свою вину тяжким трудом на благо своего социалистического общества»[51]. Через два дня после опубликования обвинения на митинге студентов Сталинградского механического института секретарь парткома предложил написать коллективное письмо в ЦК партии с просьбой выселить всех евреев за пределы европейской части страны, то есть в Сибирь.