– Против произвола! Твоего и твоих прихвостней. Ты не можешь постоянно нас штрафовать. Мы так никогда на свободу не выкупимся.
– Не хочешь, чтобы тебя штрафовали, не нарушай правила, – пожал Глава плечами. – Ты же все правила знаешь?
– Ты берешь правила из головы.
– Например, знаешь ли ты, что этот наш разговор закончится очередными розгами и удлинением твоей работы на месяц? Ведь знаешь?
– Недолго быть твоей власти. Народ поднимется!
– Какой народ? Тот, которой кучкой столпился у тебя за спиной? Он поднимается в своих глазах только когда пьяный вдрызг, да только сделать ничего не может, по той же причине, что пьяный и руки плохо слушаются. Свят, ты мне нравишься. Ты развлекаешь меня своими сказками из тех мест, где ты был. Первый и последний раз тебе предлагаю – давай станем друзьями. Будешь вечерком заходить ко мне, выпьем, посидим, ты мне свои истории расскажешь про демократию. Видишь, я даже слово твое заморское выучил.
– Так раз выучил, может начнешь применять?
– Ну как я могу применять? У нас ведь совершенно другая местность. Совершенно другие нравы. У нас так и не положено, и невозможно. Ну что я скажу купцам и землевладельцам? Чтоб они сами в поле шли? Да они и при желании не справятся. Там много людей надо. Будь логичен.
– Ну пусть они нанимают людей и платят им достойное вознаграждение.
– И была бы твоя правда, ежели бы крестьяне стали работать за плату. Только никто еще не нанялся на таких условиях. Все приходят, когда по уши в долгах и жрать нечего, потому что все пропили. Просят денег, обещают вернуть. А как им возвращать? Только так. И никто тут за плату не останется. Поправят финансовое положение – и снова пить.
– Если раздать землю крестьянам, они для себя будут работать. Это они для тебя работать не хотят.
– Тут есть два нюанса. Как видишь, мне тоже не чужда логика. Готов играть на твоем поле боя по твоим правилам. Первый нюанс – с каких это хренов я должен свою личную землю, которая моя по праву, твоим крестьянам раздавать? Второй – так была земля у твоих крестьян – у них самих или их отцов. И где она? Вся перезаложена таким, как я. И в чем наша вина? В том, что русский мужик пьет и работать не хочет? Скажи мне, в чем?
Свят стоял, понурив голову. Он не знал, что сказать. Не знал, но должен был. Он понятия не имел, как решить проблему, но чувствовал, что решить ее необходимо.
– Надо пробовать, пока не получится. Когда-нибудь обязательно все будет хорошо. Ведь у тех, из далеких стран, все получилось.
– Нравишься ты мне, Свят. Ты романтик. Однако, ежели я тебя не выпорю, у меня тут каждый работяга будет под окнами сидеть и про демократию рассказывать, лишь бы не работать. А посему – тридцать розг и продление работ на месяц тебе, и по неделе всем, кто пришел с тобой.
Толпа загалдела.
– Ну а что вы хотели? Вы сейчас вместо того, чтобы работать, стоите тут, уши греете. Не по правилам. Нет правил – начнется беспорядок. И вам же самим от этого будет только хуже. Вы ж с голоду поумираете или сопьетесь вусмерть без правил. Так что селяви, как говорят твои любимые иноземцы. А может, и по-другому они говорят, откуда мне знать.
…
Моргана начала свой рассказ:
– Я скажу тебе, как на самом деле все было. А было оно не совсем так, как тебе кажется. Однажды Остара проснулась. Ее разбудили звуки пил и топоров. Они кромсали ее лес в клочья, и сердце ее стало обливаться кровью. Но пока ей было лень просыпаться, она открыла только один глаз, сама же продолжала видеть сны. Потом люди, а это были они, принялись убивать ее зверей. Не всех они ели. Как ты понимаешь, это было бы для Остары хорошим оправданием, она и сама была любительницей разных блюд. Они делали из них одежду, и это тоже можно было понять. Поэтому Остара все еще не просыпалась, а только открыла второй глаз, чтобы лучше наблюдать за происходящим. А потом деревня стала огромной, в ней завелись крысы, Главы и священники. Охота стала не только источником пропитания, но и чистым удовольствием. Некоторые туши животных так и оставались лежать там, где их подстрелили, если животное оказывалось слишком маленьким, чтобы с ним возиться и нести домой, или слишком старым и жестким, чтобы его готовить. Остара разозлилась и по-настоящему проснулась. И начала творить.
