А дочка ее, которая живет одна в лесу, ей помогает. Она не умеет отличить добро от зла, и поэтому не знает, что ей нужно спасать свою душу, а не свою мать. Ибо Господь не спит и видит все, что творится даже в самой темной Чаще. И когда придет час Великого Суда, души грешников попадут в Ад, и сгорит Остара в вечном огне, и будет гореть бесконечно, а малышка вместе с ней. Ибо говорят, что и она ела человеческую плоть, оттуда и получила свою силу. Никто не может сказать ей «Нет». Она посмотрит тебе в глаза, скажет слово и вот ты уже на все соглашаешься. Нет больше твоей воли. Так она и заманивает путников в Чащу. Много охотников так пропало, сильных мужчин. Глаза у нее голубые, как небо, как васильки. Смотрит она ими на человека и говорит: «Пойдем». И идешь ты за ней, глаз не отводишь, про семью и долг забываешь. Только и хочешь прижаться к ней и чтоб она бесконечно смотрела на тебя своими васильковыми глазами.
– Мама, а сколько ей лет? Девочке этой?
– Ей столько лет, сколько она захочет. Сначала ей было десять, потом пятнадцать, потом двадцать пять, а потом, наверное, и не становилось больше. Как-то ведьмы это делают, чтобы время для них не шло.
– А зачем охотники ходили за ней, когда ей было десять? Зачем им обнимать десятилетних девочек в лесу, если ее надо отвести к родителям?
– Не знаю, – опешила мама. Она сама об этом не думала, а теперь задумалась. И правда, зачем? – Наверное, в сказках все переиначено по-своему, да и не это важно. Важно, что больше тех, кто за ней шел, никто не видел. Об этом рассказывали те, кто отказался идти. У них хватило воли не поддаться чарам.
Так вот, девочка жила в лесу, не в Чаще. Точно нельзя сказать, где. На ее дом никто не натыкался. Или натыкались все. Потому как все говорили, что он есть, но никто толком не мог объяснить, где именно. Девочка собирала грибы и ягоды, охотилась с луком. Все сама, все сама. А мама только ждала ее у себя разделить кровавый пир.
Постепенно в девочке пропало все человеческое. Да и была ли она когда-нибудь человеком? Зло и кровь сделали свое дело. Она ненавидела людей и не желала им ничего хорошего. А когда она выросла во взрослую женщину. Она начала творить зло по-женски – блудить, семьи разбивать. Кто только ни ходил к ней в лес – и богатые, и бедные, и зрелые, и совсем молодые. Искали они там утешение, а она их всячески использовала в своих корыстных целях.
– В каких? – уточник Микола.
– Во всяких. Откуда мне знать, я ведь там не была, мне рассказывали. Но это все завязка истории, сама же история в том, что однажды священник, звали его Тимур, забрел в лес, прямо в лапы к дочке Остары. Он был очень добрым, всегда всем помогал и служил Богу с таким рвением, которому бы каждому из нас поучиться. Он не завел жены и детей, жил в бедной келье, не имел слуг. Он молился рано утром, и в обед, и вечером. Не было человека, который бы столько молился.
Шел он по лесу, наслаждался природой. Тимур очень любил природу, так как считал, что она приближает его к Богу, что в ней – все его проявления. Его слезы проливаются дождем, его гнев сверкает молнией, а гром – это его голос, наставляющий детей на путь истинный. Когда все в мире в гармонии, светит солнце. Когда люди слишком много грешат, он обрушивает засуху или ливни на урожай, дает холодную зиму, насылает саранчу на посевы и болезни на животных. Тимур любил природу. Здесь голос Бога был тихий и спокойный – шелест листвы, дуновение ветра. Наверное, голос Бога был слишком тих в том лесу, раз он дал священнику пропасть в лапах злой ведьмы. А может, это было его испытание, которое он не прошел. Только он задумался, а очнулся оттого, что столкнулся нос к носу с синеглазой девушкой.
– Ой! – крикнула она, потирая нос.
– Ай! – сделал то же самое священник.
Он поднял лицо и утонул. Утонул в ее глазах, в ее черных, как ночь, волосах, в ее запахе, в ее улыбке. Она показалась ему ангелом во плоти, ибо зло часто предстает нам в самом невинном обличье. Зло лживо и принимает любую личину, которую нам было бы приятно созерцать. Люди рассказывают, что была это очень молодая девушка, поэтому никто сразу и не понял, что это та же самая дочка Остары, ведь с тех пор, как девчонка уводила мужчин в лес, прошло много лет, и маленькая ведьма должна была превратиться в отвратительную старуху. Да и истории быстро забываются, им на смену приходят новые. Все помнили, что в чащу соваться нельзя, и не совались, а почему… Да какая разница? Нельзя и все тут. А это была не Чаща. Это был жизнерадостный подлесок. Мимо бежала река Быстрица. Далее она разливалась в широкую полноводную реку, медленно несущую свои воды мимо деревни, дающую влагу для жизни и работ. Та часть реки не была похожа на этот жизнерадостный ручеек. Но все мы в зрелости не похожи на себя в молодости. Мы становимся медленнее, рассудительнее, а до этого мы бегаем и радостно виляем хвостом, как щенки, нас несет во все стороны, мы не знаем, куда мы хотим попасть, и просто носимся туда-сюда в поисках счастья.
