В доме Бориса Годунова темно. Сам Борис ходит по горнице, сжимая кулаки, бормочет что-то себе под нос. В дверь заглядывает слуга, говорит вполголоса:
– Ваша милость, там пришел тот человек… говорит, есть до вас важное дело.
– Зови!
В горницу тут же вошел сутулый человек средних лет в купеческой одежде, низко поклонился:
– Боярин, Борис Федорович, дозвольте сказать!
– Говори, говори, иначе зачем пришел?
– Сидор я, по прозванию Голубь, лавка у меня в Китай-городе, мягкой рухлядью торгую…
– Это мне не интересно. Ты говори, зачем пришел.
– Я завсегда от вашей милости только доброе видал, и потому…
– Да говори же толком!
– Был я в доме князя Ивана Петровича Шуйского, слышал, о чем там говорили…
Купец замолчал, словно не решаясь продолжать. Годунов подскочил к нему, нетерпеливо схватил за ворот:
– Ну, что ты тянешь! Говори же – о чем?
– Иван Петрович послал родню по городам – в Шую, в Рязань, в Нижний – поднимать народ. А племянника своего, Василия, – в Углич, к Нагим. Велел им объявить Димитрия царем и вести его с иконами и хоругвями на Москву.
– Ты не врешь?
– Зачем мне врать, Борис Федорович? Я себе не враг!
– Вижу, что не врешь! Вижу, что ты честный человек! Что же делать, что делать?
– Того я вам сказать не могу! То не моего ума дело… мы – люди маленькие… а только Димитрий – природный царевич, Иоанна Васильевича сынок… а что делать – того мы знать не можем, то ваше дело, господское…
– Не тебя спрашиваю! Пойди к Миколе, дворецкому моему, скажи – я велел сей же час заплатить тебе двадцать золотых ефимков… нет, тридцать!
– Благодарствую, боярин Борис Федорович! – Купец снова поклонился и тихо покинул горницу.
Борис снова заходил по ней, бормоча:
– Что же делать? Что делать? Неужто этот угличский отрок отнимет у меня… у нас все? Неужто малый ребенок разрушит все мои планы? Как его остановить? Как ему помешать? Ах, кабы его вовсе не было!
Вдруг он остановился, глаза его загорелись. Он промолвил с надеждой в голосе:
– Часослов! – и тут же крикнул в приоткрытую дверь:
– Эй, ты, как тебя… Микола!
В дверях тут же появился слуга:
– Чего изволите, ваша милость?
– Принеси шкатулку палисандрового дерева… ту, что стоит в опочивальне за иконами!
Слуга исчез, через несколько минут вернулся, неся небольшую резную шкатулку. Годунов нетерпеливо открыл ее, достал небольшую книжицу в потертом кожаном переплете, дрожащими руками раскрыл эту книгу в первом попавшемся месте, принялся читать неровные, выцветшие темно-красные строчки:
