– Мы хотели дать показания касательно дяди Крюка и его смерти! Потому что мы к этому тоже причастны. Я имею в виду, конечно, не его смерть, потому что не мы его сбили, мы ведь водить не умеем, да и машины у нас нет…
Почувствовав, что несет ужасную чушь, Леня покраснел и замолк. Милиционер явно ничего не понял из его речи.
– Пацан, да не тараторь ты так! Что ты хочешь мне о дяде Крюке сказать? Вам что-то известно об этом мерзавце? Он что, на вас напал?
– Да! – заявила Катя. – Роман Андреевич и нас пытался убить. Причем несколько раз. Во всяком случае, Оленьку и меня.
– Какой такой Роман Андреевич? – опешил милиционер. И Леня пояснил:
– Роман Андреевич Онойко, он же дядя Крюк. Тот, кого ночью машина насмерть сбила.
Вместо того чтобы прислушаться к словам ребят, милиционер уселся в кресло и заявил:
– Вот ведь чумовая ребятня! Теперь я понимаю: вы решили меня разыграть! На спор, да? Или потому, что вам это удовольствие доставляет?
– Но мы хотим дать показания… Дядя Крюк, он же Роман Андреевич Онойко… – снова начал Леня. Но дежурный, ударив кулаком по столу, заявил:
– Вот что, ребята! Сегодня я добрый – еще бы, такой праздник, дядя Крюк сдох! – так что не буду вас задерживать. Брысь отсюда! И марш в школу!
– Но как же Онойко, то есть дядя Крюк… – заикнулась было опять Катя. Однако милиционер крикнул:
– Да что вы мне голову с каким-то Онойко морочите? И с каким-то пожаром? Дядя Крюк – никакой не Онойко, потому что при маньяке нашли паспорт. В ближайшее время по радио и по телевидению обо всем объявят. Ну и в газетах тоже сообщат. Зовут изверга Коровкин Семен Данилович. Он был слесарем в ЖЭУ № 18, а по ночам, как теперь выяснилось, и серийным убийцей.
– Но это не так! – закричала Оля. – Дядя Крюк – это Роман Андреевич Онойко! Мы за ним следили, и у него в гараже оборудован бункер…
Тут телефон на столе милиционера снова затрезвонил, и, не дослушав ребят, дежурный замахал рукой – уходите, мол, не желаю больше с вами ни о чем говорить. Схватив трубку, он погрузился в разговор с кем-то из коллег.
Ребята потоптались, а затем покинули отделение. Настроение у них было ужасное.
– Ничего не понимаю! – заявила Катя. – Почему все уверены, что дядя Крюк – какой-то слесарь из ЖЭУ по фамилии Коровкин?
– Наверняка у Онойко имелись поддельные паспорта, – предположила Оля.
– Но если так, то почему поддельный паспорт был у него прошлой ночью? – засомневался Леня.
– Маньяк понял, что мы знаем правду о нем, и решил бежать, – парировала Оля. – Поэтому, прихватив вещички, решил драпануть из Заволжска. Но не повезло – попал под машину.
– Но если решил бежать, то почему был облачен в плащ с капюшоном? – не унимался Леня. – Уезжая из города, он бы ни за что не стал напяливать наряд, который выдал бы его с головой. Да и что, он пешком собрался уходить? А как же семья – жена и псих-сынок Андрей?
– Да что ты пристал с вопросами! – взвилась Оля. – Жену и сына он, наверное, решил бросить. Потому что все равно искали только его одного – он же преступник! Да и проще скрыться одному мужчине, чем целой семье. А пешком он пошел, потому что его «Запорожец» сгорел. Ты разве забыл? А что до наряда… Может, на прощанье он решил еще кого-то убить.
Версия выходила вполне достоверной, поэтому, немного взбодрившись, троица посовещалась и решила в другое отделение милиции не ходить.
– Расскажем позднее о том, что с нами произошло, Михаилу Федоровичу, и все, – добавила Катя. – И вообще, надо было прямо к нему идти. Он бы нам сразу поверил.
Ребята вернулись школу, где их тотчас вызвали к директрисе, устроившей им знатную выволочку. Однако Лене удалось успокоить ее, сообщив новость: мол, из конфиденциальных источников ему стало известно, что маньяк дядя Крюк прошедшей ночью скончался.
Директриса, только что оравшая на них, сразу обо всем забыла и стала выспрашивать ребят. А получив от них информацию, погрозила пальцем и ласково, с материнской улыбкой сказала:
– Теперь я понимаю, отчего вы как угорелые сбежали из школы. Потому что новость действительно великолепная! Так и быть, на сей раз я вас прощу. Но смотрите, больше никаких подобных выходок! Потому что экзамены на носу!
Отпустив троицу, директриса схватилась за телефон, чтобы все разузнать подробнее.
На большой перемене школа гудела, как растревоженный улей, – все уже знали, что дядя Крюк умер.
Раскрасневшаяся, торжествующая директриса даже сделала объявление по школьному радио, сообщив всем благую весть и добавив, что в честь столь радостного события последние два урока отменяются. Так что ученики могут наслаждаться великолепной погодой…
Конец ее фразы потонул в восторженных воплях.
Оля, Катя и Леня гуляли допоздна и, возвращаясь домой, много смеялись, болтая о совершеннейших пустяках, а о дяде Крюке вовсе не вспоминая.
Ребята подошли к многоэтажке, в которой жил Леонид, и подросток пригласил девочек на чай с пряниками. Те охотно согласились. Катя была рада, что снова окажется в гостях у Лени. Ей хотелось знать, будут ли они видеться теперь, когда все завершилось и их кружок успешно завершил миссию по борьбе с дядей Крюком.
