Таких денег у Требухина не было. Конечно, он мог поднять ставку податей городским предпринимателям и получить нужную сумму, но почему он должен отдавать ее какому-то ублюдку? Превратиться в тряпку и потерять уважение к самому себе? Нет, так дело не пойдет. Плясать под дудку рецидивиста он не станет. Но сама идея бандита сунуть голову в пекло ему импонировала. Там-то он с ним и посчитается. Получит свою ренту сполна, по самое горло. Мало не покажется.
— Хорошо, Вася, я подумаю над твоим предложением в пути.
— Поехали. Только глупостей не делай. Если попытаешься меня сдать, Ирина тебе не достанется. Она привыкла держать свое слово. Мне она обещала, что мои условия будут приняты и выполнены. Попробуешь схитрить, она тебя бросит в ту же минуту. И учти, нары для меня — дом родной. И ей тянуть лямку десять лет в зоне медом не покажется. Я ведь ее за собой потащу.
— Не перегибай палку, Вася. Десять лет ей не дадут.
— Это минимум. Одного охранника Ириша припечатала так, что он не очнулся. Статья сто пятая, часть вторая, пункты «б», «д», «е» — от восьми до двадцати лет. Либо пожизненное.
— Что же ты молчишь, Ира? — спросил капитан.
— Я дала ему слово. Он мне ничего плохого не делал. Выручал не раз, но не подводил. Теперь и я должна отплатить ему тем же. Василий не виноват в том, что я решила изменить свою личную жизнь, от которой зависели его планы на будущее. Нас многое связывает.
— Хорошо Я согласен на его условия. Но жить он будет в соседнем городе. Там можно трудоустроиться.
— Работать? — переспросил Василий.
— Обязательно, если не хочешь стать бельмом на глазу. У нас свои порядки. Люди должны зарабатывать себе на жизнь. Оболтусов в наших местах нет И я не хочу, чтобы ты жил у меня под носом.
— Вполне разумный компромисс — поставила точку Ирина.
Дальнейший торг терял смысл.
Машина подъехала к двухэтажному кирпичному дому на улице Волгоградской, на котором висела табличка:
«Дирекция мукомольного комбината № 5».
Задняя дверца открылась, и из «Жигулей» девятой модели вышел полный мужчина лет пятидесяти с пухлым портфелем в руках.
Он успел сделать несколько шагов по направлению к зданию и упал. Как такое могло случиться, осталось загадкой. На улице — ни души. Одни работают, другие сидят по норам и прячутся от жары. Хозяйки обходят магазины, как только те откроются, пока в городе дышать можно. А эти двое словно с неба свалились. Удар по голове, человек всей тяжестью валится на брусчатую мостовую и теряет сознание. Женщина в спецовке голубого цвета и бейсболке хватает портфель и садится в те же «Жигули». На переднее сиденье запрыгивает рослый мужик в такой же бейсболке, темных очках и с пистолетом в руке.
Водитель «Жигулей» был в шоке.
— Поехали! Живо, козел! — Пистолет прижался стволом к его ребрам.
Машина сорвалась с места.
— Сворачивай на шоссе и жми к заповеднику.
Далеко они не уехали. Машина свернула на проселочную дорогу и остановилась возле опушки. Сидящая сзади женщина ударила шофера по затылку, и тот уткнулся лицом в руль. Налетчики скрылись в лесу.
Разговор проходил в кабинете директора мукомольного комбината. Боголепов Константин Владимирович нервничал. Пожилой человек, потомственный мельник, трудяга, всеми уважаемая персона — и вдруг такой казус.
— Ты же теперь у нас большим человеком стал, Митя. Высшее образование получил, майорские погоны. Кто же, кроме тебя, может решить мою проблему? Чем я теперь зарплату выдам своим людям? Народ вкалывает в три смены за сущие гроши, и те у них отбирают. Мы же не телевизоры делаем, а хлеб людям даем. На хлебе много не заработаешь. Нашли кого грабить. За последние десять лет ничего похожего не случалось.
Боголепов устал мерить шагами свой кабинет и остановившись, уставился на начальника милиции сидящего у стола с безразличным видом.
— Ты свои поборы с местных мужиков увеличил Никто с тобой, Митя, не спорил. Люди понимают — человек обзавелся семьей, жену привез из столицы, красавицу. Никаких претензий, был бы порядок в городе.
— Порядок в городе есть, Костя. Но от гастролеров никто не застрахован. В управлении даже определенный процент краж заложен на залетных пташек.
— Брось, Митяй! Здесь тебе не Волгоград и даже не Камышин. Сюда только вороны долетают. Мы сидим на отшибе, а не на перекрестке Разве чужак может знать, в какой шараге, в какое время выдают зарплату?
— Сколько денег унесли?
— Триста семьдесят тысяч
— Ты же говорил о полном портфеле?
— Конечно. Тебе же не понять, сколько здесь люди зарабатывают. Мне крупные купюры не нужны. Червонцы, полтинники, сотенные. Крупнее мы в банке не берем.
— Свои, может, и навели.
— Побойся Бога, Митя. Кто же захочет лишить себя последнего куска хлеба. Я своих людей знаю. С малолетства приходят на мельницу и до гробовой доски вкалывают.
— Летний сезон. Персики, абрикосы, яблоки. Поди, в каждом доме есть приезжие родственники. Больше грешить не на кого. Будем проверять по домам.
— Дороги перекрой. Далеко же уйти не могли.
