Покончив с отчетным квартальным собранием, я занялся подсчетами и планами перед поездкой в Москву. Пушек-то отлили и отковали аж четыре штуки только для опытов в московском пушечном дворе, но как эти опыты ставить, если селитра - дефицит? Ладно, сейчас в поместье народа хватает, есть с чего по весне зарядить ямы. В Москве с этим тоже можно разобраться, года через два-три будем с порохом. Еще, для того же единства калибров артиллерии, нужны токарные станки. Через неделю дороги развезет, а еще через две - самое время налететь татарам, если решатся. Мелкие банды придут обязательно, но их иной раз можно и силами одной-двух застав разогнать. Но если в Крыму решат, что после усобицы Москва существенно ослабла - быть беде. Сговорятся с той же Литвой - и не засеки придется ставить, а новые избы и поместья взамен пожженных. Хотя, литовскому княжеству отец и сын Оболенские отвесили полной меркой, не должны бы еще военный потенциал восстановить. А без союзников крымчаки до Москвы доходили только, когда правитель очковал. Но тульские-то земли и мое, соответственно, поместье, взять могут, особенно по весне. Особенно - без меня и тех же Василия с Саввой. Пожалуй, пора перевезти семью в Москву. Заодно и дом наладить, если от него что-то осталось еще. И надо бы паровой хоть молот, а отвезти на Пушечный двор, пусть осваивают. Лучше бы токарный станок - но для третьего большого пока только пара винт-гайка и россыпь роликов есть. Хотя... что мне мешает сделать остальное на месте? Станину в любом случае везти - геморрой, а за месяц здесь вполне реально сделать корпуса бабок и суппорт. Так, пожалуй, и сделаем. Плотину и мельницу, конечно, ранней по московским меркам весной не успеют построить - но для бронзы, на малых съемах, и лошадок можно погонять. Так, пожалуй, и сделаю.
Москва встречала... настороженно, что ли? Вроде и торг идет вовсю, и народ мельтешит - но как-то всё с оглядкой. Словно пока не может московский люд понять, к добру или к худу повернулись дела. Я, впрочем, тоже не смог пока, даже когда в церкви, куда я с Катериной пошел прямо после въезда в новый дом, заставили снять тафью. Оно, конечно, моя переразвитая ермолка по богатству и в сравнение не идет с той, что князь Иван-Овчина носит - но и князь ведь снял. Причем без принуждений и напоминаний, еще и меня ткнул в бок. Церковь в силу входит, что ли?
- Простите бояре, что отвлекаю вас делом не по чину, однако к войсковому припасу прямое отношение имеет. Решить же, чтоб казну в затраты не вводить, только вы и можете, ибо Московские городские дела в вашем ведении. - начал я свою речь в Думе уже под конец заседания.
- Да не томи ты, пушкарь, дело говори! - упарившийся даже в прохладной палате Василий Темный-Глинский даже привстал. Немудрено упреть - в одной шубе можно на мороз выходить безбоязненно, а под ней еще всякого понадето - одних кафтанов, кажется, два, разных цветов и оба из дорогих заморских тканей. Остальные тоже богатство вовсю демонстрируют... в такой одежке, кажется, их и стрелой не взять.
- Скоро двор пушкарский московский начнет полевые пищали колесные для войска выделывать во множестве, да пищали те скорострельны, и зелья огненного в бою потребят больше старых. Да и перед походом хорошо бы наряд большой поучить, чтобы в битве заминки не было, и на то також зелье потребно. Сейчас запас есть, но надо бы побольше, на тот случай, если Казань да Литву снова в один год воевать придется. Опять же, по улицам московским простецу и не пройти уж, от грязи и навоза конского и человеческого сапоги разъедает сильно.
- Ты, розмысл, извести нас речами собрался, что ль? При чем здесь грязь-то, как к зелью относится? Допустили тебя в палату по зелейному делу, так излагай споро.
- А вот ежели повелеть нечистоты не просто в канавы или Москву-реку сливать, а вывозить к особым местам за ворота, так Пушечный бы двор с них потом и снега китайского наварил, и московским людям простым полегче стало бы. Опять же, для чтоб зелье потоком варить, выделить бы неудобья, какие под хлеб не хороши, а я бы зелейщиков лучших туда послал, дабы зелье единообразно было.
- Бузить золотари-то начнут, коли далеко возить велим! Вблизи же ворот ямы ямчужны устраивать не след, зело вонючи. - Глинский-старший не унимался.
- Тогда бы внизу на реке, у самой черты городской, причал поставить ,да оттуда же плотами вниз бочки и спускать. Плоты потом на дрова, как подсохнут.
- А говоришь, без затрат от казны! Тягло-то на лес всё едино добавлять надо будет, да и плотогоны потребны.
- Мыслю я, жерла стальные в Москве не лить, а только начисто отделывать. Лить же в Тульском заводе, там и руда добрая. Тогда в Москве на литьё угля да дров поменьше потребуется, вот остаток и пустить для зелья. А в заводе, всё едино, тягло на дрова вводить надобно.
- Позаботимся о сапогах люда московского, бояре! - разрядил обстановку младший Оболенский. - Не дадим обувке загнить! - Усталые, но согласные смешки были ему ответом. С тем и разошлись.
