Решив спроказничать, а заодно и проверить границы дозволенного, я даже вытянул изо рта одного из мужчин неприкуренную сигарету. Тот, неожиданно осознав, что достал спички слишком рано, сначала поискал потерю глазами. Мало ли. Вдруг упала куда-то. А затем достал новую.
Стойте, это были и не сигареты вовсе. Папиросы. «Герцеговина Флор».
Не имея при себе огонька, решил пойти на ещё большую наглость. И как только папироса в зубах дядечки загорелась, попросил прикурить и мою. Даже не поднимая взгляда, тот кивнул и сноровисто разжёг новую спичку уже для меня, а затем вновь отвёл глаза.
Это развеяло его окончательные сомнения и, что уж греха таить, придало куража. И, окончательно уверовав в свою невидимость, я двинулся к вингеру.
А самое главное меня по-прежнему никто не остановил! Ни в огороженной красной лентой зоне для журналистов, ни у красной дорожки, ни у вингера.
Подойдя к космолёту Ждановой, которая в очередном приступе звёздной болезни всё не желала показываться на публике, я замешкался. Вокруг двери, чей контур чётко угадывался на хищном профиле венгера, не было ни кнопок, ни звонка.
Дотягивая наполовину выкуренную папиросу, я столкнулся с первой проблемой. И как предлагаете попасть внутрь?
— Шеф! Шеф, ты здесь? — в привычной для себя экспрессивной манере прокричал по внутренней связи Борис. — Алло, приём! Чуваш вызывает Сумрака.
— Твою Партию, Боря! — занятый изучением двери вингера, аж подпрыгнул я.
Чем, надо признаться, вызвал лёгкое удивление почётного караула, что обернулись на мой возглас. Обернулись, напряглись, но тут же забыли про меня — «Коньюктивит» работал безупречно.
— Мы преодолели глушилку, скоро будем, — вновь перекрикивая ветер, эмоционально разразился Борис. — Но шеф, я уже могу работать.
— Отлично, — негромко чтобы не привлекать лишнего внимания ответил я. — Как мне открыть дверь венгера?
— Вингера Ждановой? Ага, вижу тебя. Сейчас… — обнадежил меня соник-техник и сбросил звонок.
А через секунду и в самом деле дверь,к которой вела красная дорожка, с лёгким шипением пошла вниз, превратившись в полноценный трап.
И тут же за спиной я услышал стрекот фотокамер. Обернулся — стрёкот вспышек начал замедляться, а затем и вовсе иссяк. Ага, значит, чудо-функция очков со спины не работает. Учтём. И под первые ноты музыки я, отключив функцию «Конъюнктивит», заскочил внутрь.
— Шеф я не всегда… Связь… Но я всё вижу.
Отрывисто сообщил Борис и обрубился, но не окончательно, а чтобы через секунду вывести на мои ТОКВДР: «И могу работать».
Я неожиданно обнаружил, как маленькая, но удивительно твёрдая женская рука упёрлась в грудь.
— Куда? Я ведь уже сказала: Ирина Вячеславовна пока не готова!
Следом из-за незакрытой до конца двери донеслось:
— Людочка, можешь им так и передать: я никуда не выйду! — судя по бархатному тембру, подала голос сама Жданова. — Пока они не поменяют вульгарную красную дорожку на белую, я не выйду!
— Ой, — подняв взгляд на мое лицо, вдруг осеклась Людочка.
Видимо, именно так, хладнокровно и уверенно, и должна выглядеть ассистентка оперной певицы. Хотя совсем недавно Кузя доказал, что высокий широкоплечий, но жилистый десантник всё-таки надёжнее.
Под Людочкино «Ой» активизировались и телохранители, до того четверо бугаев прикрыв глаза дремали в режиме таксиста, но услышав удивлённо-испуганный возглас ассистентки, тут же подскочили.
Подскочили, чтобы увидев меня и вновь сесть на свои места. Узнали, значит. Это хорошо — меньше проблем и времени на объяснения.
— Спокойно, служивые. Свои, — поприветствовал я их и для демонстрации добрых намерений даже пожал каждому из-за телохранителей руку. — Я к Ждановой, — кивнул я на дверь, из-за которой и доносился голос примадонны.
Возражений не последовало, а в глазах я прочитал что-то странное. Будто подобная сцена уже происходила раньше. Это что получается, Жданова и оригинальный Сумрак знакомы? Да не просто знакомы, а их связывает нечто большее⁈
Ну да ладно. В любом случае это мне только на руку.
Подойдя к двери в личный отсек Ждановой, я деликатно постучал в неё костяшками пальцев.
— Я же сказала, — уже не скрывая раздражения, ответила Жданова. — Пока они не сменят дорожку на белую, я никуда не выйду!
Секунды шли. Дверь не открывалась. А любопытные взгляды ассистентки и телохранителей уже без стеснения изучали мою персону.
Надоело!
Уже с силой приложив по хлипкой перегородке кулаком, я не стал сдерживаться.
— Открывай, заебала, — прорычал я.
И о чудо! С той стороны вдруг всё стихло. Видимо, оперная примадонна не ожидала подобного обращения к своей сияющей персоне. А через секунду дверь приоткрылась.
Но не до конца, а лишь на несколько сантиметров, из которых появилась сначала любопытная, затем удивлённая и, наконец, улыбающаяся мордашка медноволосой примадонны.
— Мэлс⁈ — удивлённо улыбнулась Жданова прикусив нижнюю губу.
Определённо точно меня и Жданову связывает нечто большее, чем просто знакомство, — окончательно уверовал я, увидев её томный взгляд. И без кроватной борьбы здесь определённо не обошлось.
— Дверь открой, — негромко произнес я.
