— Всё, основные глушилки объехали! — заставив меня вздрогнуть, Борис вновь вернул себе возможность голосового общения. — Сумрак, погоди! Ты что, решил выстрелить «Самсонами» МОА-шников прямо в космос?
— А ты предлагаешь мне вызвать их по дуэльному кодексу? — хмыкнул я, стараясь не навернуться на шпильках по трапу.
— Блин, это гениально! — всё ещё стараясь переключать рев ветра, восхитился соник-техник. — Когда начинать?
— По моей команде.
Продолжать разговор было уже некогда. Ко мне подошёл щеголеватый мужчина примерно пятидесяти лет со значком партийного работника и вручил огромный букет цветов. Мы обменялись рукопожатиями, познакомились, и, несмотря на наши улыбки, мне было очень неудобно из-за того, что в живот упиралась связка гранат.
Тем временем я буквально жопным нервом ощущал, как сгущаются тучи. Вот пара человек уже перебрались за ленточки, вот стоявший ближе всех к толпе Самсон вдруг ожил. Пока, правда, не полностью, даже двигаться не начал, но, клянусь, я видел, как на пару сантиметров сдвинулись его манипуляторы.
Партийный работник, кстати, оказался Геннадием Васильевичем Смольцевым и носил значок «Позвони председателя ВЛКСМ польская АССР!». Внутри я улыбнулся, подумав, что для комсомольца он слегка староват.
Впрочем, я отвлёкся.
Ощущение надвигающейся катастрофы толкало меня к решительным действиям. После традиционного угощения хлебом-солью, поданном на вышитом полотенце с узорами из сдобного теста, с официальным приветствием вышла группа пионеров.
Дюжина мальчиков и девочек от двенадцати до пятнадцати лет, изрядно волнуясь, зачитывали зазубренный текст, и я, решив воспользоваться моментом, взял Геннадия Васильевича за галстук и тихо прошептал на ухо:
— Геннадий Васильевич, я, конечно, польщен таким вниманием, но давайте закругляться.
— Вам что-то не нравится? — поднял брови партиец.
Что ж, пришлось отвечать по-еврейски: вопросом на вопрос.
— Стесняюсь спросить, а вы вообще в курсе, что сейчас происходит в главном зале космопорта?
— А что там происходит? — удивился Геннадий Васильевич.
Как-то чересчур удивился. Наигранно. Хотя, может, это всё просто моя паранойя…
— Там вообще-то состоялось покушение на Ирину Жданову! — возмутился я.
Причём даже не смутившись того, что я сам сейчас стоял в образе Ждановой в роли её двойника!
— Ну так вы же здесь, — елейно-вкрадчиво прошептал Геннадий Васильевич. — А там был Сумрак.
Значит, не показалось. Значит, Жданова им нужна настолько, что они решили не прекращать похищение даже под угрозой появления Часовых.
Будто в подтверждение этих слов, за его спиной выросли сразу четверо охранников. И, не меняя вкрадчиво-медового тембра, Геннадий Васильевич прошептал:
— Ирина Владимировна, не дёргайтесь. Вы же не хотите, чтобы кто-то пострадал?
Значит, не показалось. Вот только, блин, стесняюсь спросить, как глава всего комсомола целой Польской АССР оказался в рядах МОА-шных террористов⁈ Неужели по примеру нашего этот Советский Союз тоже расшатывают изнутри⁈
— Что вам нужно? — с улыбкой, продолжая слушать пионеров, произнёс я.
А в голове всё билось: если эти три боевых бота вдруг оживут и начнут куролесить — не выберется никто. В закрытом ангаре космобокса будет достаточно пары пулемётов, чтобы веерным огнём причесать всех. И тогда точно все.
— От вас? — не поворачиваясь продолжал позировать представитель партии. — Сейчас, когда всё закончится, мы пригласим вас на одно небольшое интервью.
Его рука указала на серую дверь с надписью «Диспетчерская космопорта».
— Мы просто запишем видеообращение ко всем гражданам Советского Союза. Жители Солнечной системы должны знать, что Марс больше не намерен кормить и содержать Землю! Мы требуем отделения!
Вон оно как! Если уж в ход пошли лозунги, то, как говорится, всё. Сливай воду.
— А если я откажусь? — задал я вполне логичный в данной ситуации вопрос.
Подбирая слова, Геннадий Васильевич сначала потемнел в лице, а затем едва кивнул в сторону жёлтого «Самсона».
Боевой бот, стоявший у стеночки в каких-то тридцати метрах от толпы, всё так же сохранял непоколебимость. Однако для себя я поставил галочку. Значит, Пятый с Йотуном не ошиблись, и грузовые боты здесь не просто для красоты. Хоть и безоружные.
— Тогда здесь будет бойня, — изобразив сожаление, ответил партийный работник.
А я подумал: да что ж, блин, такое-то, я первый раз в космопорту, и сразу два нацпредателя. Хотя здесь, наверное, их зовут по-старинке — врагами народа.
Одновременно с этим в голове возник план: не сопротивляться и соглашаться на всё. А когда люди будут в безопасности, можно использовать стазис-гранату. Взорвать сразу всю связку! Все шесть штук!
Совершить, так сказать, красноармейский подвиг, подорвать себя вместе с врагами. Вот чтобы красиво так помереть, чтобы в веках остаться. Как в своё время погиб Александр Матросов. И как НЕ погиб Настоящий Сумрак.
А погибать не хотелось. Очень не хотелось.
И только я уже хотел дать заднюю и для минимизации жертв среди гражданских соглашаться на все условия, как всё опять пошло не по плану. И виной этому «не по плану» закономерно оказалась Гагарина!
