— И вообще, не доставай меня. Ты денег просила?
— Да.
— Вот тебе. — Он вынул из кармана пачку зеленых купюр. — Как с тобой Юрасик договаривался?
— Мы с ним про рубли говорили.
— Эх, честная ты наша. Зачем тебе деревянные? Они с каждым днем худее становятся.
— Да я не возражаю против долларов. Вы меня не гак поняли.
— Вот бери, иди с глаз долой и жди. Тренируйся. Небось никогда такие фильмы не переводила?
— Я, если честно признаться, никакие фильмы не переводила. Но думаю, что справлюсь.
— Вот и валяй. Только уговор, — он опять странно посмотрел на Машу, — ты это…
— Что?
— Не вздумай сбежать, если что!
— Если что что?
— Ну, если фильм тебе чем-нибудь не придется.
— Да что вы такое говорите, вы же мне хорошо заплатили, я не вправе выбирать, нравится или не нравится.
— Вот это разговор правильный! Мы платим, ты работаешь.
— Только…
— Что еще?
— А эти ваши друзья…
— Это не друзья, это все мои братаны, сечешь?
— Да мне все равно… Ну хорошо, ваши братья, они не будут ко мне приставать? А то напьются и полезут.
— Не волнуйся, у них для этого свои бабы имеются.
— Вы как-то странно предупреждаете.
— Я предупреждаю про фильм.
— А-а, — так и не поняв, о чем это он не хочет ей сказать, простодушно отмахнулась Маша. — С фильмом-то я справлюсь!
Эти слова выветрились сразу, как только закончилось долгое и нудное вступление. Сначала Маша никак не могла взять в толк, почему в фильме по сценарию так долго собираются на вечеринку несколько пар совсем некрасивых и непрофессиональных актеров. Почему они постоянно теряют друг друга в четырех стенах? Игра заблудившихся походила на самодеятельный театр. И только по мере того как они медленно и со вкусом принялись обнажаться, раздевая друг друга, до Маши стал доходить смысл предупреждений бритоголового. Из зала стали раздаваться нетерпеливые возгласы, обращенные к участникам фильма. Увидев крупным планом на экране групповой секс, Маша поняла, что ее наняли переводить порнофильм. Она резко замолчала и после первого возгласа, что ее нужно пустить на мыло, будто они на футболе, а она судья, бросилась бежать.
— Поймаю, убью! — кричал ей вслед раззадорившийся бритоголовый. — Слышь, дура, и Юрасика приговорю за тебя, и бабу его тоже, вернись!
Последних угроз Маша уже не слышала.
После неудачных попыток заработать Маша пала духом. Володя совсем не уделял ей внимания, стараясь как можно реже бывать дома. Жизнь в небольшой квартире с его престарелой родительницей и уже семилетней дочкой стала невмоготу. Но Маша не роптала. Она сама выбрала все это. Девочка росла задумчивой и серьезной, не переняв веселый нрав Маши, которым та отличалась в юности. Дочь просиживала за книжками, проглатывая одну за другой. Почти никогда не улыбалась. Ссоры между родителями воспринимала очень болезненно, хотя Маша старалась при ней не выяснять отношения с мужем.
Несчастье, послужившее поводом для полного разрыва с Владимиром, произошло нежданно. В один из зимних вечеров позвонили из детского садика и сообщили, что отец не пришел за ребенком. У Маши с ним была договоренность. Володина мама стала так плоха, что оставлять ее одну в доме было нельзя. Частые сердечные приступы могли кончиться плохо.
— Сейчас прибегу, — пообещала недовольной воспитательнице Маша. — Вы уж простите нас. Муж, видимо, забыл мне позвонить, что не сможет забрать.
Закрыв свекровь на ключ, Маша, едва одевшись, выбежала на мороз.
Региночка сидела в группе в полном одиночестве и читала книжку.
— Она молодец, не плачет и не беспокоится, что ее забыли, — похвалила девочку воспитательница. — Кто ее так бегло научил читать? Наверное, вам это стоило много сил? Сейчас дети этого не любят, мультики подавай, игры всякие. Только не книжки! И слов много иностранных знает, по-немецки и по-английски.
— Я с ней много занимаюсь, — скромно сказала Маша. — Только не заставляю, она сама всем интересуется.
— Умница! Вчера даже сказку по-английски на занятиях прочла и сама ребятам перевела. Говорит, как мама, переводчицей станет. Она вообще новые слова быстро запоминает.
— Да, — тяжело вздохнула Маша.
— Вы уж, пожалуйста, ее не забывайте. У нас садик престижный с изучением иностранных, с бассейном и музыкой. Если наши правила нарушать будете, заведующая сказала, что отчислит девочку. Да и еще вот что, просили передать, что вы задолжали за нее заплатить за два месяца.
— Извините, еще раз. Я завтра же заплачу.
— Уж пожалуйста. Жаль расставаться с таким прилежным ребенком! — искренне проговорила воспитательница.
Обуреваемая тяжелыми мыслями о Володе, о своем материальном положении Маша с дочкой плелась домой.
— Бабушка! — Регина первая ворвалась в квартиру. — Я тебе рисунок принесла.
— Мама! Мамочка, — вдруг не своим голосом закричала девочка, — ой, что это с бабушкой?
Встревоженный крик дочери испугал Машу. Когда он вбежала в комнату, свекровь уже не дышала. «Скорая» приехала не быстро.
— Что же вы ее одну оставили? — сокрушался пожилой доктор. — Ей бы укольчик, который участковый прописал. «Неотложку» нужно было вызвать, она тут совсем рядом.
