Примерно на середине реки по ним и в самом деле начали стрелять. Сначала вверх взмыла осветительная ракета, залившая все вокруг дрожащим, режущим глаза светом, а затем, после небольшой паузы заработали сразу несколько пулеметов и автоматов и часто-часто захлопали винтовки. Бедолага Астахов, бегущий слева, тоненько вскрикнул и рухнул в воду, как подкошенный, и тогда Белугин, хрипло матерясь, вскинул тяжеленный, ставшую практически неподъемной, «гауссовку» и врезал от души, широким веером, ориентируясь на вспышки.
- Ну вот, почти пришли, - объявил разведчик, поправляя сбившийся с плеча ремень ППШ. - Землянка особистов за тем взгорком находится, видите?
Белугина, как старшего по званию, вызвали первым. Особист, бритый наголо старлей с маленьким шрамиком над левой бровью, долго рассматривал его документы, недоверчиво при этом хмыкая.
- Значит, говорите, из 150-го бомбардировочного полка?.. А командир у вас кто?
- Полковник Полбин. Иван Семенович.
- Угу. А заместителя его как зовут?..
Алексей отвечал механически, с тревогой замечая, как с каждым новым его ответом старший лейтенант все больше и больше подбирается, словно готовится вот-вот наброситься на него. Но этого ведь просто не могло быть – в Службе всегда очень тщательно подходили к вопросу подготовки легенды оперативников и Белугин мог поклясться, что все его бумаги оформлены как положено, с учетом мельчайших подробностей и всех возможных кодовых значков и секреток, действовавших в это время.
И, тем не менее, факт оставался фактом – особист явно что-то заподозрил! Глаза его горели мрачным торжеством хищника, играющего с беспомощной жертвой, а на лице блуждала ироническая улыбка, словно говорящая: «Мели, мели, Емеля. Уж я-то про тебя все знаю!»
- Вы меня в чем-то подозреваете? – не выдержал Белугин, поднимаясь с места и нависая над столом. – Скажите прямо!
- Ну-ну, не надо так нервничать, - засмеялся старлей. – Что это вы так вскинулись, капитан? А ну-ка, сядьте обратно на табуреточку. Ну!
- Сначала объяснитесь! – потребовал Алексей, прикидывая, сможет ли дотянуться до особиста и вырубить того одним ударом или нет. По всему выходило, что должно было получиться. Главное, это не дать ему ухватиться за оружие – ТТ лежал на столе рядом с левой рукой старшего лейтенанта. А дальше… дальше будет видно. На улице вроде бы только один часовой у входа, он, не в счет, потом оставшиеся в живых артиллеристы – эти вряд ли помешают ему… кто там еще?
- Сидеть! – рявкнул вдруг особист так, что Белугин на одно маленькое мгновение замешкался, растерялся, а уже в следующее тяжелый удар прикладом обрушился на него сзади и капитан полетел вниз, проваливаясь в черный омут беспамятства.
-…Думал обмануть меня, дурачок? – старший лейтенант, наклонившийся к лежавшему навзничь Алексею, говорил негромко и с притворной ласковостью. – Решил, что раз все бойцы видели, как ты с ними плечом к плечу против немецких танков дрался, так все шито-крыто будет? Никто ничего не узнает? Э, нет, шалишь, дружочек. Нам про тебя все известно! И про самолет твой, что ни в одном полку не значится, и про оружие странное…а ну, говори, сука, куда пулемет свой дел?.. Фамилия, звание, цель заброски?!
- Сдурел, старшой, - Белугин зашелся в мучительном кашле, от которого в голове вспыхнула звенящая боль, сводящая с ума, а перед глазами заплясали разноцветные огоньки. – Какое, к лешему, задание? Запросите полк, там все подтвердят.
- Ты нас за идиотов не держи, ладно? – с прежней ласковостью попросил особист. – Запросили уже. Как только вчера донесение о вас с передовой пришло, так сразу же и запросили. И, что интересно, ответ получили. Капитан Белугин, Алексей Михайлович, в списках личного состава не значится. И никто из командования про тебя не знает. Понял, гнида? – В следующую секунду мысок чекистского сапога больно ударил Алексея под ребра. – Говори, падаль!