Торстерн обладал недюжинным умом и воистину звериной отвагой, но тем не менее вся его натура протестовала против прыжка в пустоту. С парашютом или антигравитационным поясом он не колебался бы ни мгновения. От осознания же того, что его держат чужие, враждебные руки, ему становилось не по себе.
Закрыв глаза и затаив дыхание, он прыгнул. Его слегка затошнило, когда они устремились к земле. Плотный воздух, пропитанный влагой, окутывал его и проносился мимо, отчего у Торстерна раздувались штанины и волосы вставали дыбом. Воздух свистел у него в ушах.
В его воображении уже рисовались ужасающие картины каменной стены или черепичной крыши, внезапно возникающих из белого тумана и ломающих ему кости, как вдруг он ощутил резкий рывок за руки, и падение замедлилось. Торстерн все еще не открывал глаз, пытаясь унять спазмы в желудке. Из тумана появился фронтон дома, коснулся его ног и скользнул вверх. Они приземлились посреди улицы.
Высоко над их головами пилот бормотал в передатчик:
— Двое похитили его на высоте в две тысячи четыреста футов. Я решил, что они левитаторы, но они полетели вниз словно камни. Что? Нет, он не сопротивлялся и не отдавал мне никаких распоряжений. Судя по всему, они должны были приземлиться в Девятом секторе, где-то в районе Риис-авеню.
Пилот помолчал, затем продолжил:
— На него не похоже. И вообще, странно все это. Он пошел с ними, хотя и не хотел,— но пошел!
— Ваш пилот Корри сейчас на связи с полицией и зовет на помощь,— сказал Рэйвен.
— Не думаю, что от этого будет прок.— Торстерн огляделся по сторонам, пытаясь сообразить в полумраке, где находится.— Впрочем, неважно.
— Становитесь фаталистом?
— Я смиряюсь с ситуацией, изменить которую временно не в моей власти. Жизнь научила меня ждать. Ни одна игра не может постоянно идти в чью-то пользу.
Достав носовой платок, Торстерн вытер мокрые волосы.
— Важно лишь, кто делает последний ход.
В его словах не было ни неуместной самоуверенности, ни хвастовства. То были слова опытного человека, продуманное мнение того, чьи замысловатые планы часто наталкивались на помехи, задержки, неудачи, которые удавалось преодолеть через неделю, месяц или год. В случае необходимости Торстерн мог демонстрировать недюжинное терпение, никогда не упуская из виду главную цель и вновь начиная двигаться вперед, как только расчищался путь.
Он признавал, что в эту злополучную ночь его победили и вполне могли убрать с дороги навсегда, но вместе с тем предупреждал своих похитителей, что, пока он жив, всегда существует завтрашний день. То был своего рода вызов — вроде того, который бросает загнанный в угол, скалящий зубы зверь. Больше Торстерну ничего не оставалось делать — пока.
Мэвис открыла дверь, не дожидаясь звонка или стука. Лицо ее не выражало ни радости, ни удивления; у нее был такой вид, словно она постоянно была в курсе событий и каждый миг знала, что происходит.
Словно мать, упрекающая маленького капризного ребенка, она сказала Чарльзу:
— Ты об этом еще пожалеешь. Я так и знала.
С этими словами Мэвис вернулась на кухню.
— Ну вот, еще одна разновидность мутанта,— невозмутимо проворчал Чарльз и плюхнулся в кресло, прогнувшееся под его тяжестью.— Предсказатель будущего.
— Приятно слышать, когда кто-то говорит дело,— одобрительно заметил Торстерн, глядя в сторону кухни.
— Каждому кажется, что он говорит дело. Каждый — сам себе оракул.— Рэйвен подвинул Торстерну надувное кресло.— Садитесь. Вовсе незачем стоять столбом оттого, что вы оказались в дурной компании.
Торстерн сел, пытаясь отогнать настырно лезущие в голову мысли. Больше всего его тревожило, что Рэйвен и его товарищ могут прочесть их в любой момент — и, насколько было известно Торстерну, все время этим занимаются.
Он не мог с уверенностью сказать, заглядывают в его разум или нет. Телепат может чувствовать, когда кто-то пытается читать его мысли, но нетелепат — нет. Торстерн не был вполне обычным человеком, но не обладал сверхспособностями и при нынешних обстоятельствах остро сознавал этот свой недостаток, от которого в другое время лишь презрительно отмахнулся бы. Он пытался отогнать собственные мысли, как отгоняют назойливых мух, но они продолжали жужжать у него в голове.
«Эта парочка мультимутантов может защищать свой разум. Вероятно, и женщина тоже. Но я не могу скрывать свои мысли и сомневаюсь, что мои похитители в состоянии закрыть мой разум от других. Патрули уже наверняка прочесывают улицы, в том числе в этом районе. В патрулях должны быть телепаты, которых удалось разыскать в столь поздний час. Поэтому, если только в этой комнате не стоят защитные экраны, есть шанс, что какой-нибудь проходящий мимо телепат опознает мои мысли и определит их источник. Тогда он вызовет войска, и...»
На несколько секунд Торстерну все же удалось отогнать эти мысли, но они неумолимо вернулись снова.
