В руке мужчины в черном плаще материализовался клинок. Тоже, конечно, черный.
— Мечтаешь сразить Черного Властелина? — с понимающей циничной усмешкой вопросил собеседник. Резко обозначились резкие складки у рта.
— Зачем? — удивилась Сазонова, почесав щеку предусмотрительно затупившимся кончиком. — Нет, я мечтаю сессию сдать. А с Властелинами — это Витька на ролевке пускай сражается. Уши он себе уже купил, лук есть. Я их паладином быть отказалась, мне огород копать надо.
Меч незнакомца чуть опустился. Он озадаченно моргнул, пытаясь увязать смысл сказанного в одно: купленные уши, отказ быть паладином и странные мечты о сессии. Самое главное, он отчетливо слышал — девушка с сияющим красным золотом мечом не лгала ни единым словом, она вообще не умела плести кружевную вязь обмана. Паладинам, из тех, истинных, не воспитанных при храмах сияющими лгунами, а божественным избранникам, такое изредка бывало свойственно. Убивать их было тяжелее всего. Они не являлись одержимыми фанатиками, а в самом деле полагали уничтожение темных своей работой и долгом. Возможно, не особо приятным, но долгом. Насчет этого Властелин никогда не вел с противниками задушевных бесед.
Но то были опытные воины, схлестнувшись с которыми в поединке, он получал даже своего рода удовольствие, в отличие от расправы с фанатиками, которых давил, как вонючих клопов. А сейчас перед ним стояла девчонка. Молоденькая, пусть крепкая с виду, уверенно держащая меч, но обычная рыжая девчонка. Что-то странное шевельнулось в груди. Убивать ее почему-то не очень хотелось. Она была… забавной? Но предсказательница никогда не лгала. Безумствовала, выдавала путаные речи, но не лгала. Вчера же она выкрикнула однозначное пророчество, игнорировать которое не стоило.
Странная девушка вздохнула и каким-то умилительно домашним жестом почесала острием меча щеку. Острием! И вместо того, чтобы рассечь себя до кости, действительно лишь почесала! Неуязвима? А на запястье у нее, под задравшейся голубой рубашкой, мелькнула очень знакомая вязь демонического высокого шрифта.
— Откуда у тебя метка ксар-то-фэш? — потребовал ответа Черный Властелин.
— Кто? — удивилась Маша.
Мужчина ткнул в направлении метки.
— А… браслетка. Подарили, — на миг совершенно открыто улыбнулась рыжая девчонка, да с такой искренней симпатией, что, кажется, разогнала улыбкой тьму, которую он принес с собой в мир, как маскирующую завесу.
— Ты дружишь с демонами? — продолжил допрос мужчина, сам не зная, зачем он ведет разговор, вместо того чтобы предоставить возможность говорить клинкам.
— С одним… наверное… приятельствую, — снова удивительно по-доброму улыбнулась девчонка.
— Если ты дружишь с демонами, зачем жаждешь крушения Экхарда? — резко потребовал ответа полосатый тип.
— Ой, я уже слышала это слово. Мой знакомый говорил, что оттуда приходят те, кому велели меня убить. Как он там сказал… — Маша наморщила лоб и вновь почесала мечом щеку. — А, вспомнила, — и деловито продолжила, будто отвечала по билету на экзамене: — Это множество миров под властью Черного Властелина Дейдриана.
Черный тип, слушавший бойкий отчет девицы, едва заметно вздрогнул, чего Маша, ясное дело, не заметила, заканчивая речь:
— Только я и знакомцу своему ответила, и вам повторю — я не знаю имен миров, куда открываются для меня двери, и до момента переноса задачи своей тоже не знаю. Но если меня перенесло, должна все сделать правильно, чтобы вернуться домой.
— И многих темных ты положила своим блистающим клинком в пределах Экхарда, правильный паладин? — мертвым голосом, снова начиная поднимать меч, уточнил собеседник.
— Я только в своем мире убила какую-то желтоглазую зубастую махину и куст со змеями, когда они на меня кинулись, — добросовестно отчиталась Маша, полагавшая, что худой мир лучше доброй ссоры, как и беседа лучше поединка на мечах. Особенно с тем, кто выглядел привычным к оружию куда больше, чем она. — Там, где бываю, мне сражаться мечом не приходилось. Только резать, рубить и кроить.
Сазонова со смешком вспомнила, как на днях помогала какому-то раненому рыцарю, прежде подлечив его светом ключа и плодов эльфийских деревьев, распороть широкий плащ, чтобы соорудить нечто вроде туник для парочки прибившихся к нему оборванных сироток.
— Головы монстров? — уточнил мужчина, прищурившись.
— Чего головы? — переспросила озадаченная Маша, выбирая вопросом из колеи памяти.
— Резать, рубить и кроить, — добросовестно перечислил полосатый, разве что пальцы загибать не стал.
— Резать грунт, рубить дрова, кроить ткань, — укоризненно поправила его девушка.
— Мечом? — удивился собеседник.
— Больше нечем бывает. Лопата, топорик и ножницы в экстренный рюкзачок, — Маша дернула плечом, за которым висела привычная сумка, — не влезают. А ключ вратами где и когда угодно обернуться может. Он же план-разнарядку ни на неделю, ни даже на сутки не выдает. Переносит с тем, что в руках есть, и все.
— Странно для паладина, — нахмурился, не поверив, собеседник.
— Так я и не паладин. Мне сказали, что я — ортэс, — пожала Мария плечами.
— Ортэс, — машинально повторил мужчина.
