— Толку от тебя как от козла молока, — фыркает шатенка и пытается нащупать пальцами разошедшийся шов. — Давно здесь работаешь? Зовут хоть как?
— Мирослава, — отвечаю спокойно, хотя девчонка мне откровенно не нравится. На вид старше меня лет на пять, холеная, но развязная и наглая. Не люблю таких.
— А я Ангелина, — смеется девица и начинает шарить по шкафам. — Тут вообще кофе есть? Что за херня, а? Пусто… скажу Артемчику…
Меня пробивает на нервный смех: Артемчик? Мы говорим про одного и того же человека?
— Че ржешь? Я что-то смешное сказала?!
— Нет, ничего, — не собираюсь с ней спорить. — Просто здесь не едят на кухне. Такие правила.
— Ничего, я это поменяю. О, ну хоть вода тут есть! — Она по-хозяйски вытаскивает бутылку воды из шкафа, в который я ни разу не заглядывала. — На самом деле я Настя, но в агентстве запретили называть свое настоящее имя. А мне чего…
Она жадно пьет воду, изящно облокотившись на столешницу. Я тем временем поправляю стулья и шагаю вон из кухни. Общение с проституткой Баева не входит ведь в мои обязанности, верно? Она очень красивая, фигура идеальная и платье у нее шикарное, но как рот открывает… бр-р-р…
— Эй, куда? Я тебя не отпускала! — доносится мне в спину. — Как там тебя? Мирослава?
Оборачиваюсь с желанием послать эту хабалку далеко и навсегда. Но… но мне не нужны проблемы, так?
— Что нужно?
— Давно здесь корячишься? Сколько тебе платят?
— Неделю работаю всего. А что?
— Здесь я вопросы задаю, а ты отвечаешь. Поняла? Кто сюда еще ходит кроме меня? Или никто?
Перед глазами моментально всплывает трудовой договор, который мне пришлось подписать, а потом как наяву слышу холодный голос Баева: «Всегда делать то, что я сказал, не распускать язык о том, что происходит в моем доме. Не пытайся воровать. Узнаю — пожалеешь, что родилась». Да пошли вы все на фиг!
— Че молчишь-то? Немая, что ли? Слушай, девочка, я тут надолго, поняла меня? Делай то, что я велю, да у тебя и выбора нет, ясно?! Иначе как пробка вылетишь отсюда!
— В смысле?
— В прямом! Ты тупая совсем? Артем без ума от меня и сделает все, что я ему скажу.
Тут я не выдерживаю, громко фыркаю, что еще больше злит Ангелину-Настю.
— Слушай и запоминай, дура. — Она угрожающе надвигается на меня. — Одно мое слово, и он тебя в порошок сотрет. Будешь мне докладывать, кто из баб сюда еще ходит. Ведь ходит кто-то? А?
Она пытливо вглядывается в мои глаза. Очень красивая, немудрено, что Баев на нее запал. В душе колким холодом разливается… разочарование. Сама себе удивляюсь — хотя каких-то полчаса назад мне казалось, что думать еще хуже о Темном я уже не могу.
— Может, у Артема Александровича сами спросите? — прикидываюсь я ветошью. — Раз он делает все, что вы скажете.
— Мы с ним идеально совпали. — Девица отходит от меня и мечтательным взглядом окидывает кухню. — Оба любим пожестче. Эй, ты чего, покраснела?
Теперь она смеется во все горло, отчего я чувствую неловкость, будто меня застукали за подсматриванием.
— Мне пора идти, — намереваюсь уйти, но меня хватают за руку.
— Я тебе не разрешала уходить!
— Пусти!
Вырываю руку, но эскортница вдруг сама меня отпускает и жалобно хнычет:
— Больно… Артем…
Оборачиваюсь и вижу хмурого Баева. Он молчит, но вид у него грозный. Ангелина тут же бросается к нему, но Артем не реагирует, он спрашивает у меня:
— Что здесь происходит?
— Ничего, — отвожу взгляд. — Мне нужно идти. Можно?
— Как это ничего? — возмущается девица. — Да она меня чуть не ударила! Артем, я…
— Мира, иди, — кивает мне Баев и наконец поворачивается к своей любовнице. — Какого черта ты делала на кухне?!
— Я хотела перекусить, а потом она…
— Ненавижу запах еды в доме. Запомни это. Я дважды не повторяю.
После встречи с проституткой и ее угроз ничего значительного со мной в эти выходные не происходит. Успеваю не только передохнуть чуток, но и с родителями поболтать, сделать домашку и даже погулять по обширной территории вокруг дома.
Оказывается, здесь есть все — от магазинов с какими-то заоблачными ценами на совершенно обычные товары до спа-салона, тренажерного зала и вертолетной площадки. Последняя меня поразила больше всего. Я никогда не летала. Ни на самолете, ни тем более на вертолете.
Впрочем, делиться своими восторгами мне не с кем: маме с папой такое не расскажешь, Тарасу тоже вряд ли будет интересно, в группе я ни с кем не общаюсь толком. Остается еще Юлька Шелест, но с ней мы видимся редко, да и не хочу, чтобы появились новые сплетни о моем пребывании в доме Баева.
С Ангелиной пока не сталкиваюсь, но вечером в воскресенье слышу вроде ее смех в коридоре. Проверять, конечно, не выхожу.
Но эта красотка точно в уши что-то напела про меня — Баев едва смотрит в мою сторону, а когда смотрит, тут же находит мне работу.
Сволочь!
