Понедельник в академии начинается с красной тачки Стэна на парковке. Сердце пропускает удар — замираю на секунду, тупо пялюсь на машину, а потом осторожно озираюсь. Его нет. Ни самого Шумского, ни Вэла с Герой, нет и девушки Стэна — Инги. Значит, они уже в академии. Одна надежда, что у нас хотя бы первая пара в разных корпусах. Сильнее сжимаю на плече лямку рюкзака и решительно направляюсь к входу. И, подойдя ближе, с ужасом вижу широкую спину и бритый русый затылок Шумского. Он стоит в окружении своих друзей, рядом Инга, ее подружки, они смеются, обсуждают что-то.
Глазами ищу «Ягуар» Баева. Он далеко не каждый день освещает собой своды академии, но может, хоть сегодня будет, а?!
Машины нет.
Придется пройти мимо Шумского, чтобы попасть внутрь корпуса. Смех и разговоры смолкают, когда я подхожу к компании. Всего несколько секунд надо продержаться. Невольно ускоряю шаг, в спину несутся еле сдерживаемые смешки. Ну ничего, вроде пронесло.
То, что меня неделю никто не трогал — а после случая с тряпкой упорно игнорировали, — вовсе не означает, что обо мне забыли.
В конце первой пары получаю неожиданно сообщение от Шелест:
Легко сказать! Юлька торопливо подтирает свои сообщения в нашем чате, но я не в обиде. Меня многие сторонятся в академии.
Вторая пара проходит относительно спокойно, хотя я нервничаю и постоянно озираюсь. Иногда я будто ловлю плотоядные взгляды наших пацанов, которые раньше старались вообще на меня не смотреть. Особенно после того, как Баев велел тряпку из-под моих ног убрать.
На большой перемене в столовке ничего в рот не лезет, хотя Тарас взял мне мои любимые блинчики с мясом.
— Нет аппетита? Случилось что-то?
— Нормально все. — Улыбка получается какой-то жалкой. Не хочу грузить Тараса своими страхами. А потом в голову приходит отличная мысль: — Слушай, а ты знаешь, что в городе проходит выставка одного популярного художника? Я хочу съездить.
— Что за выставка? — спрашивает Тарас, и я, немного взбодрившись, начинаю рассказывать:
— Художника зовут Валерий Кошляков, выставка его картин открылась сегодня, она продлится до субботы включительно.
— Но ведь в субботу «Осенний бал», — чуть хмурится Тарас. — Мы же вроде собрались пойти туда. Тебе так интересен этот художник? Почему?
Молчу, потому что иначе придется объяснять про картины в спальне Баева.
— Давай, Мира. — Тарас накрывает своей ладонью мою, и этот жест все решает. — Там будет здорово, и ехать никуда не придется, все рядом.
Мы договариваемся вместе пойти на этот бал, но почему-то особой радости я не чувствую. Наверное, жду подвоха от Стэна, вот и нервничаю. Да еще и пара сейчас у Демьянова! И почему у нас столько матана на первом курсе?! Или это мне кажется, что много, потому что почти на каждом занятии препод меня стебет?
В конце пары Демьянов велит раздать распечатки с задачами, которые мы будем решать в течение следующего месяца. Когда передо мной ложатся несколько скрепленных между собой листов, начинаю их механически просматривать. И на одном из них просто застываю от ужаса.
Фотка. Та самая, где я голая на коленях и передо мной стоят возбужденные мужчины. Порнуха, которую мне на день рождения прислал Шумский в телефон. Но сейчас… сейчас это видят все?! В ушах звенит, с трудом поднимаю вмиг потяжелевшую голову и перевожу взгляд на соседних парней. Одни ухмыляются, кто-то недоверчиво хмурится, прямо мне в лицо смеется Асафьев. А потом еще пальцы складывает в кольцо и делает ими непристойное движение.
Вскакиваю со стула, игнорируя возмущенный возглас Демьянова, забираю рюкзак и вылетаю из аудитории, зажав в кулаке ненавистную фотку. Не знаю, куда бегу, сталкиваюсь с другими студентами, вышедшими в коридор после своих пар. По щекам текут слезы, все вокруг размывается. Наверняка на меня снова все пялятся. Как тогда, на вписке.
— Мира, Мира! Что случилось? — Я оказываюсь в чьих-то крепких объятиях, вырываюсь, не сразу понимаю, что это Тарас. — Ты плачешь?
Немного успокаиваюсь в его руках, но слезы остановить не могу.
— Что это? — Он забирает у меня помятую фотку. — Что за… черт!
Тарас брезгливо смотрит на картинку, заставляя меня сгорать от стыда.
— Это… это не настоящее, — лепечу я, мечтая умереть на месте. — Это… это…
— Вот же твари! — Тарас гневно сжимает губы, в глазах его непривычная злость. — Твари! Мир, не обращай внимания, просто забей! Ни один нормальный человек не поверит в это, ясно же, что это фейк. Здесь и не такое бывает…
Он вдруг осекается, я поднимаю голову и вижу Баева — Артем переводит взгляд с меня на Тараса, потом замечает в его руке скомканную фотку и отбирает ее.
— Откуда это? — осведомляется Баев холодным и равнодушным тоном. — Мира?
— На матане раздали, вместе с задачами. Всем!
