Подходит ко мне и кивком указывает на лифт. Тот самый, для жильцов, не для персонала.
Мне трясет от желания послать его, может, даже ударить, но я не хочу устраивать скандал при Тарасе. Да и боюсь, чего уж там.
— Я позвоню, Мира, — ободряюще произносит Кочетов, мол, все нормально, не загоняйся из-за заскоков Баева.
Покорно киваю. Не совсем понимаю, что сейчас чувствую к Тарасу. По сути он прав, мне вроде и не в чем его упрекнуть, но его рациональность разочаровывает. Нет, я не хотела бы, конечно, чтобы он вмазал Баеву по морде, но поставить на место эту циничную сволочь не мешало бы!
Мечты, мечты… Но вместо этого поднимаюсь на лифте в пентхаус вместе с его хозяином. Мы с Темным молчим, в воздухе повисло напряжение, и оно не исчезает, когда мы оказываемся в квартире.
— Спокойной ночи, Мирослава!
Баев, не поворачиваясь ко мне, уходит вглубь гостиной, а я вся разбитая плетусь в свою комнату.
Разговор в холле не дает покоя. Снова и снова в памяти всплывают обрывки моих фраз, саркастическая улыбка Темного, раздражение и гнев Тараса. Хожу по комнате из угла в угол, в голове крутятся более достойные реплики на нападки Баева. Но время уже ушло. Бесцельно смотрю на пиджак, который повесила на спинку стула. Надо переодеться, принять душ и почитать что-то жизнеутверждающее. А еще лучше позвонить папе, он еще точно не спит. Но вместо этого я решительно направляюсь к двери.
Баев сидит в гостиной в одном из кресел, в его руке широкий бокал, а в воздухе отчетливо чувствуется запах алкоголя. Верхние люстры выключены, в комнате полумрак, только с напольных ламп идет свет. Красиво. Но меня это не трогает.
— Не спится? — спрашивает Баев. Он медленно пьет из бокала и, кажется, не слишком заинтересован в моем ответе.
— Не спится, — признаюсь. — И вряд ли получится. Я… я не понимаю, зачем все это было? Я же не живу с вами!
С тобой живут другие девушки. Минимум три!
— Мне было любопытно, — после недолгого молчания отзывается Артем. Голос у него совершенно трезвый. Если б знала, что он тут сидит и выпивает, не рискнула бы высунуться. Он и трезвый-то не самый приятный человек на свете, а пьяным я его не видела и не хочу.
— Любопытно? Опыты ставите?! На людях?!
Мой возмущенный тон не трогает Артема. Он продолжает пить — кажется, коньяк, а может, это виски, — да еще и взглядом меня испепеляет. Как будто я ему что-то должна!
— Ты действительно не понимаешь, что ему насрать на тебя? Совсем тупая?
— А вы без оскорблений не можете, да? — пытаюсь отбиться. — У Тараса нет власти противостоять тому же Шумскому и его своре! И что, мне теперь его презирать за это?!
— У тебя тоже нет власти, но тебя же это не остановило на вписке. Я бы никогда не позволил своей девушке жить с каким-то челом. А Кочет просто дал мне тебя увести наверх. И ему плевать, что я могу здесь с тобой сделать.
С каждым его словом мне становится все более неуютно. Мы ведь и правда одни. Раньше это не особо парило, Баев ни разу не давал повода, что я его привлекаю как женщина, да он всем своим видом показывал, что я вообще никакая! Это придает мне немного уверенности.
— Ничего вы не сделаете, я не в вашем вкусе, — вырывается у меня. — Поэтому я здесь и живу. А если бы…
Запинаюсь, потому что ловлю заинтересованный взгляд Баева, он ждет продолжения, но я молчу.
Напряжение в гостиной нарастает. И когда Артем ловко встает с кресла, я инстинктивно отступаю на полшага назад.
— А если бы что, Мира? Закончи свою мысль. — Он говорит негромким вкрадчивым тоном, от которого мне не по себе. А взгляд совсем другой — тяжелый, подавляющий. Он никогда на меня не смотрел так!
— Эм… я… я… — Он подходит ближе, я снова делаю шаг назад, потом еще один, и еще… Вот-вот коснусь спиной мраморной античной колонны.
— Что — ты? — все так же тихо произносит Артем. От него исходит такая мощная энергетика, что заставляет цепенеть. Вижу только его глаза — темные, холодные, безжалостные. В одно мгновение понимаю все. Но поздно.
И тем не менее хватаюсь за последнюю соломинку:
— Ты… вы же говорили, что я никакая, ничего не зашевелится, — «вовремя» вспоминаю неприятный разговор Баева с хозяйкой эскорта. — Я не забыла!
Он уже вплотную стоит ко мне, нас разделяют какие-то сантиметры. От него пахнет коньяком и терпким парфюмом, и чем-то еще тягучим, чему я не могу найти название.
— Не зашевелится? — Он недоуменно приподнимает бровь. — Что ты знаешь о мужской физиологии, Мирослава?
И тут же сам отвечает со вздохом, вглядываясь в мое растерянное лицо:
— Похоже, что ничего. Ладно, теперь поговорим по-взрослому.
Я не успеваю ничего сделать, только взвизгиваю, когда Баев резко тянет меня на себя, а потом грубо разворачивает и впечатывает в мраморную колонну. Я бы и лбом ударилась, но Артем подставляет руку, и я утыкаюсь лицом в его сухую ладонь.
Он вжимается в меня сзади — я словно расплющена, не могу пошевелиться. Его рука скользит под юбку и стискивает бедро, запуская по моему телу электрические разряды.
— Пусти! Больно!
