— Вот этот ролик запули по всем номерам, которые есть в моем чате. Сейчас дам доступ к нему. Да, рассылку сделай завтра на большой перемене. Вместо десерта пойдет.
Первый день в академии после болезни проходит вполне сносно. Не знаю, как я написала проверочную, но Демьянов всю пару меня упорно игнорировал и даже не взглянул, когда я положила свою работу на его стол.
Мои пацаны со мной по-прежнему не разговаривают, сторонятся. И конечно же появление Артема вместе со мной точно не прибавило мне популярности. Как учиться здесь четыре года с ними, я не представляю!
Особенно если в следующем году здесь не будет Баева! Меня передергивает от этой мысли, пытаюсь успокоить себя тем, что до сентября столько времени, что я обязательно что-нибудь придумаю.
— Привет, Мирослава. Как жизнь? — Меня останавливает в коридоре перед второй парой знакомый белобрысый кабан. Тот самый, который тряпку мне под ноги кидал, а потом Артем велел ему следить, чтобы меня не обижали в группе.
— Нормально, — осторожно отвечаю я. — Спасибо!
Мне не очень комфортно с ним стоять, поэтому стараюсь побыстрее от него уйти, но он не отстает, несет какую-то чушь про погоду, про то, что скоро будет какая-то научная конференция и он на ней станет выступать.
— Слушай, чего надо? — спрашиваю, когда уже подхожу к большой аудитории, где у нас полкурса слушает лекции по истории. — У меня пара, у тебя тоже, кстати.
— Темный велел присмотреть за тобой. Так что если надо, я за тобой и в бабский сортир пойду.
На широком лице ни тени улыбки. Таращится на меня своими водянистыми глазками и ждет чего-то.
Мимо, едва не задев меня, пробегает какая-то светловолосая девушка в серых легинсах и длинном объемном свитере. Из ее открытого рюкзака выпадает толстая тетрадь, девушка оборачивается, и я вижу ее лицо.
— Яна? Савицкая?!
С трудом узнаю нашего бывшего куратора. Небрежно стянутые в хвост волосы, бледное лицо, вообще никакой косметики, а главное, взгляд — потухший и затравленный какой-то. Она дергается от моего возгласа, но ничего не говорит, быстро забирает тетрадь и убегает.
— Янка совсем сдала, — комментирует кабан; я даже имени этого парня не знаю. — Давай, шагай на пару, только гляну, куда сядешь. Сам место выберу, окэ?
Класс! Но ругаться бесполезно: он так боится Баева, что сделает все, что тот ему скажет, а я теперь и в академии как заключенная.
На перемене все повторяется. Ко мне даже Макс не рискнул подойти — сижу и обедаю в одиночестве. И вовсе не в гордом.
А в самом центре в столовке сидит… Стэн и обнимается с Ингой. Им весело, они довольны и плевать, что по их прихоти меня чуть не покалечили. Никогда не забуду, что говорила Лика про Ульссон.
Инга, словно чувствуя мой взгляд, оборачивается. Улыбка сходит с ее лица, мы долго смотрим друг на друга, как будто соревнуемся, кто не выдержит первой.
Наконец Шумский ей что-то говорит и она отвлекается. Они смеются, а потом оба поворачиваются ко мне. Стэн игриво подмигивает и машет мне рукой. Со стороны может показаться, что это дружеский жест, но меня накрывает ярость. Как же хочется подойти и высказать им все, сказать, какие они мерзкие, отвратительные люди! Успокаиваю себя тем, что, по крайней мере, сейчас они до меня не доберутся. Но наш разговор с Ингой не окончен.
Сразу после последней пары получаю эсэмэску от администратора Филиппа Ивановича:
«Артем Александрович велел прислать за вами машину в академии. Вас ждут на парковке у главного корпуса».
В пентхаусе Баева нет. Успеваю убраться, сходить в столовку пообедать и наконец-то сесть за учебники. Я так изголодалась по нормальной учебе, что теряю счет времени. В академии нервно — все внимание уходит на людей вокруг, а здесь я могу полностью сосредоточиться на том, что люблю.
И все-таки одна вещь меня тревожит. Долго думаю, как поступить, даже отвлекаюсь от механики, но когда принимаю решение, то успокаиваюсь.
И до полуночи благополучно засыпаю.
Утром вижу в телефоне эсэмэску от Баева:
«Выезжаем через 10 минут».
И тебе доброе утро, Артем!
Интересно, когда ему надоест играть в заботливого рыцаря и он снова превратится в надменного мизантропа? И главное, буду ли я скучать по его опеке? Баев вызывает во мне противоречивые чувства. Я вообще не понимаю, как к одному и тому же человеку можно столько всего испытывать — ненависть, злость, неприятие и благодарность, теплоту, доверие. Как такое возможно?!
С Тарасом все совсем по-другому. Намного проще, как это ни странно. Сначала влюбленность и восхищение, а теперь разочарование и отвращение. И эти чувства не перемешиваются между собой. Я не могу с нежностью думать о Кочетове, даже вспоминая наши поцелуи, а вот Артем вызывает во мне все эмоции одновременно.
— Что это у тебя? — Он смотрит на здоровый пакет, который я держу в правой руке.
— Вернуть надо. Типа подарок был, но не пригодился.
Он больше ни о чем меня не спрашивает, довозит до кампуса, и я бегу на первую пару. По дороге ругаю себя за то, что не поговорила с Баевым, не убедила его, что не нужна мне охрана, что она мне только мешает. Но разве он будет слушать?
