Когда ноги уже совсем немеют, заставляю себя встать, чтобы собрать вещи. У меня их мало, хватает нескольких минут, чтобы засунуть все в сумку и чемодан. Отчаявшаяся, я с равнодушием вспоминаю, что осталась без ноута, на котором у меня тонна незаконченных заданий, переписка с преподами, мой личный кабинет на сайте, все мессенджеры. Да и телефона тоже нет. Я даже родителям позвонить не могу! Зато обнаруживаю в кармане платья вторую флешку Артема… И что мне с ней делать?! Оставить здесь?!
Бросаю последний взгляд на уже не свою комнату и иду к черному входу. Моя магнитная карта осталась на столе. Да и зачем она мне? Выйти из пентхауса можно и без нее.
Толкаю дверь, но она закрыта. Странно. Пробую еще раз, и еще. В квартире тишина, Артема, кажется, нет.
Оставляю вещи у входа и, озираясь, поднимаюсь наверх. Баева нигде нет, комната, где валяются мои разбитые гаджеты и магнитная карта, под замком. Я не могу никому позвонить, написать…
Я заперта в пентхаусе! Одна!
Опускаюсь на пол у двери и закрываю глаза. Может, и хорошо, что одна? Меня никто не вышвыривает. Не кричит и не говорит, что я никто.
Артема все нет. Почему он вернулся? Филипп обнаружил пропажу и позвонил хозяину? Вряд ли. Сам бы попытался выяснить. Тогда что случилось? Может, забыл что-то и поэтому приехал? Мог бы поручить кому-нибудь из персонала привезти пропажу…
Я готова забивать свою гудящую голову любыми мыслями, лишь бы не вспоминать жестокие слова Артема, ненависть и презрение в его взгляде. Он не из тех, кто прощает, кто позволяет другим совершать ошибки. И с чего я взяла, что ко мне у него особенное отношение?!
Жажда гонит на кухню, нахожу бутылку воды — единственное, что разрешено употреблять в этом доме, ну кроме алкоголя, конечно. Есть вообще не хочется. Но утром точно захочется. Артем говорил, что уедет на пару дней…
Похоже, он и правда забыл обо мне. Или решил заморить голодом. Совсем не смешно от этой мысли. Я для него полное ничтожество.
Память подбрасывает воспоминания, от которых становится только хуже. Как он спас меня от брата Лики, какой разнос устроил моим одногруппникам, как сидел рядом на веранде, пока я спала и приходила в себя после похмелья.
Он может быть другим, настоящим! Не таким, как Стэн, или Инга, или Тарас, или все эти мажоры! Но я никто, чтобы его в этом убедить.
«Не спасай меня».
Мобильника нет, ноута тоже… Наверное, я это заслужила, но денег на новые гаджеты у меня нет, а сегодня вечером я обещала позвонить родителям! Вот тут у меня даже слезы на глазах высыхают! Если папа не сможет со мной поговорить…
Я хотела уйти незаметно, чтобы никто меня не видел, но это неосуществимо.
Двери что с черного входа, что с парадного, по-прежнему заперты, поэтому я вынуждена звонить по внутреннему телефону Филиппу. Стыдно так, что я задыхаюсь; несколько раз беру в руку трубку и кладу ее на место. Но страх заставить родителей волноваться побеждает.
— Да! — Голос администратора не сулит ничего хорошего. Он точно знает, что я украла у него ключ.
— Филипп Иванович, это Мирослава. Я… в общем, я не могу выйти из пентхауса. Не могли бы вы… меня выпустить?
— Почему не можешь? — сухо спрашивает он.
— Не знаю, первый раз такое…
— Видимо, Артем Александрович запер. Позвони ему, он может дистанционно открыть замок.
— Я не могу! — чуть не плачу. — Не могу позвонить! Мой мобильный и мой ноут… ничего не могу. А мне родители будут звонить, понимаете? Если я им не отвечу…
— Ты можешь позвонить им через восьмерку. Если помнишь номер. А хозяину я сам наберу.
Следующие десять минут пытаюсь не спалиться — с мамой проще, она легко поверила, что у меня всего лишь сломался телефон, обещала на днях перевести на карту деньги, чтобы я купила новый. Ага! А еще симку восстанавливать! И это если меня живой отсюда выпустят. Но это я не сообщаю маме. С папой как всегда сложнее — он мою ложь чувствует еще до того, как я ее вслух произнесла. Но сегодня везет — к нему как раз пришел массажист и наш разговор быстро сворачивается.
Едва успеваю выдохнуть, как звонит Филипп:
— Артем Александрович сказал, что ты можешь ездить в кампус, но обязана выполнять свою работу до его возвращения.
— Так он же меня выгнал! — воплю я возмущенно. — Он…
— Спокойной ночи, Мирослава, — жестко обрывает меня Филипп. — Ужин тебе принесут. Завтра утром я открою пентхаус, чтобы ты смогла поехать в академию. Артем Александрович разрешил.
Заключенная. Воровка, которую посадили в тюрьму за кражу.
Утром еду в кампус с невыполненной домашкой по двум дисциплинам, потому что у меня больше нет ноута и нет возможности купить новый. Получаю первое снижение баллов за «вовлеченность». И это значит, что «отлично» мне не грозит на сессии. Расстраиваюсь, конечно, в школе только пятерки все одиннадцать лет были, но я уже не подросток, чтобы оценкам радоваться.
Баев сегодня вроде не должен приехать, поэтому до упора — до девяти вечера — сижу в медиацентре и занимаюсь. Не знаю, получится ли завтра тоже за компом посидеть, поэтому выкладываюсь по максимуму.
