До нашей десантной дивизии эти новости еще не дошли. 1 сентября нас привели в недельную готовность перед погрузкой в Бизерте. Меня уведомили, что от PPA для первой волны высадки (где бы она ни проводилась) понадобятся пять джипов с экипажами, а остальные должны ожидать в Северной Африке. Операция сначала планировалась как морской десант, потом и вовсе как наземная. Мы поняли, что о планерах придется забыть, как минимум на время. Оказалось, что навсегда.
Мы были готовы. Я завербовал сержанта Брукса, радиста LRDG, который каким-то образом застрял в Мсакене со своей машиной связи. Наша договоренность носила сугубо личный характер и заняла не более двух минут. Формальности мы оставили на потом, но в итоге он служил у нас до самого конца войны. Исключительно рассудительный лондонец тридцати пяти лет и страстный любитель книг, он обладал глубоким умом и редким здравомыслием. Общение с таким человеком доставляло огромное удовольствие, поэтому я не упускал возможности с ним поболтать.
Италия
Макгиллаври, молодой офицер, прикомандированный к нам из Дербиширского йоменского полка с разрешения своего командира, подполковника (на тот момент) Пэйн-Голлуэя, отправился в Алжир за шестью новыми джипами. Возвращаясь, он проделал путь в полторы тысячи километров без остановок, чтобы не опоздать на погрузку, и прибыл, когда уже объявили двенадцатичасовую готовность. Вместо заслуженного отдыха он и его стрелок Гаскелл приступили к подготовке своего джипа. На закате они вместе с нами и передовыми частями воздушно-десантной дивизии двинулись к Бизерте в составе медленной, растянувшейся колонны. Когда на рассвете мы прибыли в порт, их с нами не было. Мы погрузились на борт американского крейсера «Boise» и наблюдали, как краны переносят наши джипы на палубу. Макгиллаври влетел на причал на мотоцикле: его джип заглох на полпути между Мсакеном и Бизертой. Среди ночи он где-то позаимствовал мотоцикл, отыскал американскую мастерскую и разбудил мастеров, а также добился, чтобы ему выделили новый двигатель, который прямо сейчас устанавливали на машину. Он тут же уехал за ней и пообещал, что погрузится на наш крейсер, если вернется вовремя, а если опоздает, отправится за нами на каком-нибудь другом корабле.
Отчалили мы без него, но через несколько часов в море я получил радиограмму с британского минного заградителя «Abdiel». В ней сообщалось, что Макгиллаври и Гаскелл вместе с джипом находятся у них на борту.
В плавание мы отправились 7 сентября. На следующий день объявили о перемирии с Италией и сообщили, что наше место назначения – Таранто, военно-морская база на «каблуке» полуострова. Было сказано, что по условиям перемирия наша высадка не должна встретить сопротивления, но вместе с тем сто́ит быть готовыми к любому развитию событий. В полдень 9 сентября на горизонте показался итальянский берег. Затем мы разглядели низкие силуэты покидавших порт кораблей: итальянский флот шел сдаваться на Мальту. Мы встали на рейде во внешней гавани. К «Boise» приблизился катер под итальянским флагом, и на борт по трапу поднялся командующий базой, итальянский адмирал в белом мундире с медалями и золотыми галунами. Немного странно было видеть итальянского офицера, который не является ни врагом, ни военнопленным. Когда мы наконец пришвартовались к пирсу, почти наступила ночь. По правому борту высились молчаливые руины разбомбленных домов, а по левому в свете корабельных прожекторов колонна наших солдат в красных беретах маршировала к выходу из порта.
Краны опустили пять джипов на землю, мы расселись по ним, и по пустынным, усеянным щебнем улицам Таранто я повел наш небольшой отряд в спящие предместья, вместе с девятью бойцами устремившись во враждебную темноту европейского континента.
На борту крейсера «Boise» перед высадкой в Италии
Высадка в Таранто и нескольких других местах изначально рассматривалась командованием при планировании вторжения в Италию. Но окончательное решение, как я понимаю, приняли в последний момент, когда стало очевидно, что основные силы 5-й армии в Салерно столкнутся с серьезным немецким сопротивлением. Перед нами ставилась задача войти в контакт с итальянскими подразделениями в Апулии и, воодушевив их своим присутствием и примером, создать на левом фланге немцев угрозу, которая вынудит их перебросить часть своих сил от Салерно.
В боеспособности итальянцев союзное командование было настолько не уверено, что нам сообщило лишь: «Бадольо обещал, что его части окажут содействие». В самом деле, наши ожидания относительно сотрудничества простирались не дальше надежды получить вспомогательный транспорт и топливо, в которых мы остро нуждались, поскольку на кораблях, доставивших нас в Таранто, хватило места лишь для нескольких джипов и мотоциклов.
Что касается ситуации на берегу, союзное командование не предоставило нам данных ни о численности и местонахождении наших новых друзей, ни о возможном присутствии немецких подразделений, которые могли бы нам противостоять.
