От итальянского адмирала я узнал, что командование военно-морскими силами находится в Бриндизи, в Франкавилла-Фонтане располагается штаб расквартированной в окрестностях итальянской пехотной дивизии, а в Бари – штаб корпуса, который, насколько он знал, вроде бы извещен об условиях перемирия. Немецкие войска, по его словам, дислоцировались в различных населенных пунктах Апулии, хотя некоторые подразделения могли быть отозваны. Вот и все сведения. Человек крутого нрава, адмирал недвусмысленно дал понять, что предоставлять нам информацию – не его дело. Другими данными, сходя на берег с американского корабля «Boise» и под покровом ночи покидая Таранто, мы не располагали. А приказы мне дали следующие:
– Найти командующего дивизией во Франкавилле и устно передать ему распоряжения нашего генерала.
– Также передать соответствующие распоряжения адмиралу в Бриндизи.
– Обследовать все летные поля, расположенные на равнине между Бриндизи, Лечче и Таранто, и предоставить отчет, в какой степени они пригодны для использования Королевскими ВВС.
– Собрать любую информацию о немецких силах в регионе.
К моменту нашего отправления часы пробили только девять вечера, но казалось, что все местные жители уже улеглись спать. В Таранто мы не увидели ни души; никого не встретили и проезжая через Сан-Джорджо-Йонико. На полпути до Гротталье на дороге зигзагами замигал фонарь: первым итальянским гражданским, на которого мы наткнулись, оказался велосипедист, настолько пьяный, что от него я не получил ответа ни на один вопрос. Перед Гротталье мы задержались, остановившись из-за шума автоколонны, доносившегося откуда-то из-за железнодорожной насыпи, – когда она проехала, тронулись дальше, по-прежнему никого не встретив. Во Франкавилле с трудом нашлось какое-то военное учреждение. На крыльце спал часовой, зажав винтовку между коленями. Я его разбудил, обезоружил и усадил в джип на переднее сиденье, а Кэмерон сзади держал его на мушке. С помощью часового мы наконец нашли штаб дивизии. Боб Юнни расставил джипы так, чтобы они прикрывали все подступы, а я подъехал прямо к воротам виллы, на которой обитал генерал, и бесстрашно вступил в логово льва. Я объяснил причины своего появления заспанному капралу, и через десять минут ко мне вышел капитан, заговоривший по-английски:
– Добрый вечер, майор. Я очень сожалею, что вам пришлось ждать, пока я брился, но я искренне рад нашей встрече. Не хотите ли присесть и чего-нибудь выпить? Я уведомил генерала, он уже встает и, смею заверить, уже через минуту также подойдет сюда, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Надеюсь, ваша переправа не вызвала затруднений. Как море? В это время года погода, как правило, приличная, хотя, возможно, бывает жарковато.
Судя по всему, вместо львов в логове оказались сплошные агнцы. Генеральская «минута» растянулась довольно надолго, и мы поболтали с молодым человеком, пока ждали его командира. Несмотря на высокопарную болтовню, капитан оказался не дурак. Он сообщил, что армия и авиация готовы с нами сотрудничать, а вот на флоте дело обстоит иначе, но, по его словам, даже этим задирам придется соблюдать правила. С чувством глубокого удовлетворения он связался со штабом военно-морского флота в Бриндизи по телефону и потребовал от дежурного разбудить адмирала и сообщить, что в три часа ночи его навестит британский представитель.
По мнению капитана, к настоящему моменту немцы уже покинули провинцию, но на дороге к Бриндизи следовало соблюдать осторожность, чтобы случайно не столкнуться с их арьергардом. В основном немецкие войска здесь представляли собой обслуживающий персонал аэродромов, а боевых частей было совсем немного. Где-то на севере, возможно в Бари, дислоцировалась немецкая 1я парашютная дивизия, телефонная связь с которой оборвалась незадолго до нашего появления.
Капитан был воодушевлен и доволен: для него война закончилась. Он проглотил горечь поражения и сосредоточился на заманчивой перспективе сотрудничества с британскими джентльменами. Такому снобу, как он, это было по душе.
Мы долго говорили о войне в пустыне – капитан оказался тем самым офицером разведки, который передал мне мнение итальянского штаба о наших рейдах на Тобрук, Бенгази и Барку (я упоминал его ранее). Он много знал о наших планах в этих операциях и даже сделал вид, что помнит мое имя. Я принес из джипа бутылку виски, и мы выпили ее вместе с его командиром, когда тот наконец появился. Выслушав мои инструкции, генерал сообщил, что утром первым делом свяжется с генералом Хопкинсоном, а в течение дня организует переброску всего имеющегося в дивизии автотранспорта в Таранто. (Относительно участия его солдат в боевых действиях на нашей стороне генерал лишь развел руками.) На выходе из штаба ко мне подбежал часовой-итальянец, которого мы разоружили. Обливаясь слезами и громко всхлипывая, он умолял вернуть ему оружие, иначе у него будут неприятности.
