Частная армия Попски полностью

На основных дорогах значительно выросло количество транспорта, в мелководном порту Дерны стало тесно от катеров и парусных лодок, а аэродром, расположенный в Аль-Фтайе, на возвышенности над городом, ежедневно принимал множество немецких транспортных самолетов. По ночам небо на востоке полыхало пожарами и взрывами – я предполагал, что наша авиация бомбит посадочные площадки и склады противника. Не возникало сомнений, что началась серьезная битва, но мы тщетно ждали немецкого отступления. Напротив, прибывало все больше солдат, танков и грузовиков. Проехал даже понтонно-мостовой парк, который понадобился бы немцам только для форсирования египетских каналов. По слухам, которые благодаря арабам доходили к нам из столовых итальянских офицеров, немцы наступали с переменным успехом. Грангийо, хотя сам лишь недавно приехал из Сивы, знал только, что идет крупное сражение, в котором вроде как у нас есть все шансы взять верх. Как мы узнали позже, Роммель опередил наше наступление и нанес упреждающий удар 27 мая 1942 года танковыми частями к югу от Бир-Хакейма и пехотой, преимущественно итальянской, в районе Газалы. Ожесточенное противостояние продолжалось три недели, но пока что никому не удалось переломить ситуацию в свою сторону. Мы в Джебеле развили очень бурную деятельность – например, подорвали несколько объектов вражеской инфраструктуры. Мы не сомневались в близкой победе британского оружия. Итальянцы в основном разделяли нашу точку зрения, а арабы при виде такого единодушия вообще считали войну уже выигранной. Обстоятельства работали нам на пользу: мы развили небывало активную деятельность и при этом уже не особенно заботились о секретности, принимая лишь минимальные усилия для ее сохранения.

Постепенно воодушевлявшие нас ночные фейерверки на востоке затихали, а затем и вовсе прекратились. Пробки на дорогах рассосались, а огромные склады вокруг Аль-Куббы опустели – все отправились вперед. Однажды утром в нашем лагере появился шейх Абдул Джалиль ибн Тайиб и передал слух, что Тобрук пал. В течение дня и следующей ночи мы получили еще множество все более подробных сообщений, подтверждавших эту новость. Тобрук действительно пал 20 июня, в плен попали двадцать тысяч наших парней.

Какой-то дурак придумал сомнительное «древнее пророчество», якобы гласившее: «Кто владеет Тобруком, тот владеет Киренаикой». Теперь арабы безостановочно повторяли его, пугая друг друга, и за двадцать четыре часа воцарился полный хаос. «Итальянцы победили в войне, они останутся в Киренаике навечно. Грядут расправы над арабами». Каждый видел в соседе басас – соглядатая. Мне намекнули, что неплохо бы перенести нашу подозрительную штаб-квартиру куда-нибудь подальше. Предложение показалось мне разумным, но не настолько, чтобы усиливать панику и бежать впопыхах. К тому же тревожные события застали меня врасплох: несколько человек еще не вернулись с заданий, часть верблюдов паслась на дальних пастбищах, а упряжь, веревки, сундуки и другое наше снаряжение хранились в полном беспорядке. Я начал готовиться к переезду в места более отдаленные и менее людные (штаб-квартира находилась всего в десятке километров от главной дороги), рассчитывая отправиться в путь через три дня. На второй день еще затемно ко мне приехал Метвалла и сообщил, что на рассвете из Ламлуды выйдет итальянский отряд, который некий басас ведет прямо к нам. Метвалла рекомендовал уходить немедленно. Было понятно, что, если итальянцы просто обнаружат нашу группу, даже не захватят в плен, они обвинят всех окрестных арабов, включая наших самых преданных друзей, в пособничестве и подвергнут репрессиям. Делать нечего, надо было убираться. На закате того же дня мы тронулись в путь, тяжело нагрузив верблюдов и людей. Благодаря стараниям Саада Али Рахумы мы унесли все, что у нас было, но гнилые веревки постоянно рвались, а вьюки разваливались. И двух часов не прошло, как нам пришлось остановиться, укрывшись в неглубоком ущелье, которое обеспечивало хоть какую-то защиту. Я услышал топот копыт и, продравшись наверх через кусты, увидел Метваллу с тремя спутниками. Заметив меня, он придержал коня и сообщил, что торопится в Дерну узнать новости и показаться властям, после чего поспешно умчался. Было довольно унизительно прятаться в каких-то зарослях, а осознание, что вчерашние друзья и соратники теперь меня сторонятся, довело меня до отчаяния. В скверном настроении я уселся в ущелье, не зная, что делать дальше. Мои товарищи сидели вокруг в скорбном молчании, ожидая указаний, но у меня не было ни одного слова, чтобы их поддержать. Я был разбит.

Немецкий бомбардировщик Ju.87 («Штука») атакует британские позиции под Тобруком

Саад Али Рахума подошел, присел рядом со мной – очень спокойный и сдержанный – и заговорил: