Наш батальонный адъютант курсировал взад и вперед на мотоцикле, следя, чтобы двадцать с чем-то грузовиков, растянувшихся на несколько километров, не потерялись. Вдруг он сообщил мне, что одна из последних наших машин, груженная боеприпасами, встала и полностью перекрыла движение. Пешком спустившись вниз, я выяснил, что у нее полетело сцепление. На буксире перегруженный борт было не вытянуть. Глядя на сотни машин, стоявших позади, я принял решение столкнуть грузовик с обрыва. С помощью других водителей мы оттолкали его к каменному парапету, который пришлось разворотить ломами. Машина перевалилась через край, свечкой рухнула вниз и запрыгала по скалам, разбрасывая красиво рвущиеся снаряды, пока не замерла полыхающей руиной далеко внизу. Большого внимания эпизод не привлек, но наши бойцы мрачно усмехались, глядя, как падает грузовик. Колонна вновь поползла вверх. Позже я узнал, что в кузове оставили «прикорнуть» шпиона из арабов Дерны, которого мы захватили ранее в тот день.
Взобравшись на плато, мы перегруппировались и двинулись дальше к Тмими. Я внимательно следил за спидометром, поскольку ночь была темной, а высота Тмими так незначительна, что в каменистой пустыне его легко проскочить, не заметив, даже днем. Когда я в очередной раз притормозил, мне повезло встретить на обочине знакомого офицера-сапера, который знал, что наш пункт назначения находится в пяти километрах впереди, в самом конце очередного подъема. Там я и нашел нашего полковника в компании нескольких офицеров Индийской дивизии, размахивавших фонарями и распределявших прибывающий транспорт по позициям. Полковник нас принял, мы собрались в штабе, и выяснилось, что не хватает только роты того офицера, который раньше пытался укрепить боевой дух солдат с помощью нерабочего пулемета. Я вернулся на шоссе и стал ждать. К четырем утра индийские офицеры, закончив заполнять свои ведомости, удалились на покой. Наступил рассвет, но пропавшая рота так и не появилась. А к этому времени между Тмими и врагом не должно было оставаться уже никаких наших частей. Так что либо потерявшиеся бойцы попали в плен, либо в темноте проскочили место встречи. В последнем случае они быстро должны были осознать свою ошибку, проехав несколько лишних километров. В общем, я рассчитывал, что они скоро появятся. Но они не появились вовсе, доехав аж до Тобрука. Их командир отступил на сто пятьдесят километров вместо пятидесяти, а когда заметил это, решил, что, поскольку дела и так плохи, возвращаться нет смысла. «Мы же все равно отступаем. Я подумал, что в конце концов мы и так встретимся в Тобруке», – оправдывался он позже. Не думаю, что это было сделано из трусости в попытке избежать боя. Скорее, в своем смятенном состоянии он просто забыл о пункте назначения и так и ехал, пока на горизонте не показались знакомые силуэты Тобрука.
Вместе с солнцем над Тмими поднялся смог: шлейфы пыли от идущей техники, а над ними – темные грибы дыма. Многочисленные склады и располагавшийся здесь большой аэродром не успели полностью эвакуировать, и теперь их нужно было спешно уничтожать. В одну сторону по-прежнему тянулись отступающие войска, тягачи ВВС, а навстречу им шла полевая артиллерия, призванная усилить Индийскую дивизию. Дороги никто не придерживался, техника двигалась во всех направлениях, насколько хватало глаз. В расцветавших тут и там клубах пыли ничего невозможно было разобрать, но звуки ясно разносились в неподвижном утреннем воздухе, скрежет и гул дополняли то, что было недоступно зрению. Просторное и радостное чувство целесообразности заполняло пустыню.
К полудню вновь наступило затишье. Наши товарищи ушли, мы остались прикрывать их от наступающего противника. От моря до дальних высот наша линия обороны шла по утесу перпендикулярно берегу и шоссе. Наверху встала техника индийцев и наша собственная, а также расположилась дивизионная артиллерия. Ниже по склону окопалась пехота. Перед ней было широкое пустое поле, топорщащееся на горизонте холмами и разделенное дорогой, упиравшейся прямо в небо.
Разместив одну из наших ливийских рот на нешироком фронте в рыхлой дюне, я присоединился к капитану Стюарту, командиру роты 1-го Пенджабского батальона, и с облегчением вздохнул, глядя, как его опытные бойцы оборудуют свои позиции. Теперь под полуденным солнцем воздух был прозрачен и свеж. Стоя на краю утеса, я ясно видел на километры вперед: окопы индийцев, широкое поле, холмы, из-за которых появится противник.
