- Да, досточтимый мэтр, - вздохнула герцогиня д'Эгийон, - хоть и я не могу со всей душой принять характер и поступки мадам де Лианкур, но все же я ей весьма признательна, за то, что ее лекарства помогают дядюшке.
- Так вы тоже, драгоценная герцогиня, в курсе происшедшего? - мэтр Шико зачитался рецептом и потерял бдительность.
- В курсе какого происшествия? - Мари-Мадлен нахмурила свои идеальные брови и внимательно посмотрела на врача, - Я вас не поняла? О чем вы говорите?
Бедный медик сообразил, что сказанул лишнее и начал лихорадочно придумывать, что бы этакого изобрести, чтобы избежать допроса кардинальской племянницей.
- Ваша Светлость! - он поклонился герцогине д'Эгийон, - я пожалуй поспешу, чтобы приготовить побыстрее порошок для Его Высокопреосвященства.
- Ладно уж, ступайте, - Мари-Мадлен не стала упорствовать в расспросах, по опыту, подчерпнутому частично от своего драгоценного дяди, она знал, что удобней нужную информацию добывать в непринужденной обстановке.
Все получил, о чем мечтал в тот миг.
Лишь изредка тревожил мой покой
Исполненный тоски совиный крик.
Ядвига прошла через заснеженный сад. В этот год зима была неожиданно снежной и сегодня снег еще не успел растаять. Полячке на миг показалось, что она оказалась на родине, где снег зимой - достаточно обычное явление.
В спальне Антуана камин был растоплен. Ришелье нервно прохаживался перед ним, опираясь на трость, которой времени от времени пользовался, когда ноги его начинали ему изменять после приступов ревматизма.
Откуда у вас столько смелости, герцогиня, - начал он едва Ядвига появилась на пороге комнаты, - чтобы настолько пренебрегать интересами государства! Отсутствовать неизвестно сколько! Находиться неизвестно с кем! Не давать о себе знать!
Полячка тем временем спокойно развязала шнурки плаща. Скинула его на руки подоспевшего Антуана и смело подошла почти вплотную к кардиналу.
- Простите меня, Ваше Высокопреосвященство! - спокойно отвечала она, - Я просто сильно захворала в Гранаде. А агент там был только один. С его отъездом все сношения с Францией и были прерваны! Я очень сожалею, что держала Вашу Светлость в неизвестности какое-то время, но как только я оказалась в Нераке, то сразу направила еще один пакет. А затем и с границы.
- Слишком долго вы хворали, герцогиня! - уже более спокойно сказал кардинал, - это похоже на государственную измену.
- Помилуйте, Ваша Светлость! - Ядвига всплеснула руками, - Я не француженка, но у меня во Франции остался мой любимый сын, супруг, и наконец, долг перед премьер-министром.
Ришелье услышав такой расклад, где долг и премьер-министр занимали последние места, снова нахмурил брови.
- Вы много себе позволяете, герцогиня, - он картинно оставил ногу так, как будто хотел сделать поклон, - и более высокорожденные дворяне расстаются с головами, если не хранят верность королю и государству.
- Королю и государству я верна, - герцогиня горько усмехнулась, - но вот вы, монсеньор, очевидно, сомневаетесь в моей личной верности и верности несколько другого рода!
Антуан выронил из рук плащ полячки, которому так еще и не нашел места. Ришелье быстро, в два больших шага приблизился к Ядвиге и залепил женщине пощечину с такой силой, что та буквально отлетела к двери. Антуан же поспешил ретироваться за дверь.
Герцогиня Лианкур первая пришла в себя. Она, потирая свою щеку одной рукой, другой подняла брошенный плащ.
- Я несколько вызывающе себя вела, Ваше Высокопреосвященство, - почти смиренно начала она, - но я не ваша, монсеньор, собственность! И вы не имеете права поднимать на меня руку! - уже громко и решительно закончила Ядвига, собираясь открыть дверь.
- Постой… те, герцогиня! - голос Ришелье был глух, лицо бледным, а с уголка левого глаза стекала слеза, - Слишком много печальных событий. Вы в курсе, что отец Жозеф покинул нас? Оттого мои нервы напряжены до предела. Наверное не следовала настаивать на встрече с вами, но позже я должен буду предпринять путешествие, да и вам врядли придется задержаться в Париже.
Ядвига приблизилась к премьер-министру и протянула ему батистовый платок.
- Могу ли я осуждать вас! - вздохнула она, - Антуан рассказал мне какими напряженными были осень и начало зимы. Просто я сама замкнулась в собственном себялюбие и перестала мыслить разумно.
Кардинал смахнул слезу предложенным платком и опустился в кресло, которое Антуаном было заботливо придвинуто к камину.
Напротив кресла стояла небольшая скамейка на которую обычно ставят ноги, чтобы погреть их перед камином. Полячка придвинула эту скамейку поближе к креслу и спокойно присела на нее, не смотря на удивленный взгляд Ришелье.
- Считаете меня, монсеньор, неотесанной? - с улыбкой спросила герцогиня.
- О, нет, - кардинал тоже улыбнулся, - скорей считаю тебя, Изабель, попирающей многие условности. Но в данной ситуации наша беседа приватна и подобное поведение вполне допустимо.
