- Да? - удивилась Ядвига, - Но начали именно с этого, притом с оскорблений. Но, хорошо, я готова продолжить беседу с вами.
- Я хотела бы узнать… Можете ли вы вылечить дядюшку? Я клянусь соблюдать все ваши предписания, отгонять от него этих глупых медиков и все делать сама!
Герцогиня Лианкур печально посмотрела на мадам д'Эгийон.
- Поздно! То, что образовалось на руке герцога, показывает, что идет внутренний процесс, который вылечить практически невозможно! Ведь он не согласиться бросить все и щадить себя! Только постоянное лечение травами, свежий сельский воздух, приятные эмоции и душевный покой могут спасти кардинала.
Ядвига сама расстроилась, нервно затеребила шнурки корсажа.
- Значит вы не можете ему помочь? - печально выдохнула племянница, - а я так надеялась на вас… Что ж… Идите… Я не могу вас полюбить как подругу. Но и ненавидеть, почему-то, не могу.
- Надо же! Вот спасибо! - усмехнулась полячка, - Я тоже врядли взяла бы вас в друзья. Мне вас жаль. Прощайте!…
25 мая 1639 года Ришелье выехал из Рюэля. Вместе с королем он направился сначала в Эден, затем на юг в Лион и Гренобль.
Под Эденом стояла армия под командование де Ла Мейере - кузена Ришелье. 24 мая в армию прибыл Лианкур. 30 мая Людовик XIII и Ришелье прибыли в Аббевиль. Где и оставались до 7 июля, то есть до дня взятия Эдена французской армией. В это время Ришелье сочиняет свой трактат "О совершенствовании христианства". Когда кардинал направлялся на юг, к Савойе, к нему присоединилась герцогиня д'Эгийон. Племянница старалась оказывать посильную помощь раненым в сражениях. К ее великому огорчению у нее не получалось быть сестрой милосердия в связи с тем, что ее начинала тошнить от вида крови. Поэтому Мари-Мадлен решила ограничится раздачей милостыни, что получалось у нее трогательно и значительно.
Мэтр Шико не сопровождал премьер-министра в его поездке. Он оставался в Париже. Впрочем, забот ему хватало, ибо многочисленная родня кардинала также как и великий министр не отличалась особо крепким здоровьем.
Лекарь любил ходить пешком. Он считал, что именно пешие прогулки позволяют ему сосредоточится и принять правильное решение для лечения пациента.
В этот вечер Шико неспешно шел по улице Бюсси, мимо небольших отелей, в которых обычно жили прекрасные возлюбленные вельмож или просто дворяне средней руки. Улица была не для пышных хором, но в то же время не лишена изящества и некой претензиозности.
Возле входа в крошечный, но очень аккуратный домик, стояла в глубокой задумчивости женщина, показавшаяся медику знакомой. Когда он поравнялся с крыльцом, то узнал в стоящей герцогиню Лианкур. От смущения, которое вполне было понятно, после того как мэтр выдал герцогине д'Эгийон тайну герцогини Лианкур и Ришелье, бедный мэтр оступился и упал. Ядвига, неожиданно быстро вышедшая из задумчивости, резво спустилась со ступенек крыльца и помогла медику подняться. Шико с чувством поблагодарил герцогиню. Полячка же после секундного раздумья обратилась к врачу.
- Досточтимый мэтр, - начала она, - мне не обходима ваша консультация, по поводу болезни… Я не могу со всей уверенностью поставить диагноз! Боюсь ошибиться!
Шико решил, что самое провидение дает ему шанс загладить свою вину.
Да, Ваша Светлость! - ответил он, - Я в полном вашем распоряжении! Готов помочь вам всем, чем смогу.
Пройдемте, мэтр! Вы сможете подняться на второй этаж?…
В большой и светлой комнате, застеленной дорогими коврами, на высокой кроватке оплетенной испанской сеткой, лежал малыш в длинной льняной сорочке. Ребенку было чуть больше года. Он еще не утратил младенческую пухлость. Его волосы орехового цвета были кудрявыми.
Ядвига тихонько подошла к ребенку и коснулась губами лба.
Жар спал! - сказала она.
Недалеко от кроватки стояло удобное кресло, в котором сидела красивая и очень миниатюрная черноволосая женщина.
Да, синьора, - ответила она герцогине на испанском, - как вы вышли, так Дави и уснул. Краснота спала.
Мэтр Шико подошел к кровати малыша повинуясь жесту Ядвиги.
Мальчик болен? - осведомился он у женщин.
Да! Уже два дня, - ответила полячка, - я заглядывала ему в горло - там все красное. Я сильно испугалась, как бы это не страшная "сирийская" или "египетская язва". Но теперь думаю, что, наверное это просто воспаление заязыковых гланд. Но боюсь ошибиться!
Раз малыш спит, то не надо его будить! - мэтр Шико с улыбкой посмотрел на Ядвигу, - Это Ваш сын, Ваша Светлось?
Конечно! - быстро ответила та, - Другому ребенку я бы спокойно поставила диагноз. Ибо твердой рукой привела бы его к покорности! А так… Он вертится, дерет мне волосы, пинается, не дает заглянуть ему в рот. Час назад решил укусить меня! Я даже расплакалась от боли. А стукнуть больного ребенка рука не поднялась.
Синьора! - вступила черноволосая красавица, - Вы ему слишком потакаете! Он вырастит баловнем!
Ох, Хасинта! - Ядвига грустно улыбнулась служанке, - После того, как я боролась за его жизнь… После того в каких мучениях умер бедный Янек! Я просто не могу быть строгой с Дэвидом!
