Я был согласен с ним на все сто. День действительно выдался великолепным. Тепло, тихо, пахло травой и древесными почками. Хотелось любви, романтики, приключений… Хотелось пьянеть, но не от алкоголя, а от по-весеннему очаровательных женщин. А ещё хотелось немного стать Тютчевым. Вот только к своему стыду должен сказать, что ничего из Тютчева я не помню.
– Весна – это когда распускаются почки и дают метастазы в печень, – изрек Клименок.
– А ещё это – пора любви и шизофрении.
Удар в гонг возвестил о начале обеда, но мы с Клименком, не сговариваясь, направились не в дом, а в беседку. Тем более, что есть особенно не хотелось.
Вскоре из дома вышел Сергей. Увидев нас, он чуть ли не побежал в нашу сторону.
– Обед подан, – сказал он, – все ждут вас.
– А все – это кто? – спросил Клименок.
– Все кроме покойников и Веры Павловны Лунгиной. Они сказали, то ваш помощник заставил их прибыть сюда к обеду. Похоже, вы не предупредили только нас.
– Это был сюрприз, – весело ответил Клименок.
– Я бы вас попросил больше не делать таких сюрпризов.
– Какой же ты нудный, брат Дворецкий, да ещё в такую погоду!
После этих слов в беседке повисла пауза. По мнению Сергея мы должны были подняться и пойти в дом, но мы как ни в чём не бывало продолжали сидеть.
– Вас ждут, – не выдержал наконец Сергей.
– Пусть не ждут, – ответил ему Клименок. Мы с Ватсоном посидим здесь, подышим воздухом. А после обеда… приходите вы сюда. В такой день торчать в комнате – преступление.
– Как хотите, – недовольно буркнул Сергей и удалился.
– Да, – спросил Клименок, – а Свидригайлов тоже приехал?
– Нет, – поморщившись, ответил Сергей, – и мы надеемся больше никогда его не увидеть.
– Ватсон, ты умеешь разгадывать сны? – спросил Клименок, когда мы остались одни.
– Немного, а что?
– Мне тут странный сон приснился. Рассказать? Все равно ждать, пока эти пожрут.
– Ну, если интересный, Расскажи.
– Мне приснилось, будто у меня свой дом с большим садом и беседкой в саду. Я сижу за столом в беседке и пью кофе. Приятное летнее утро. Погода не жаркая, в самый раз. Настроение прекрасное, даже хочется петь.
Вдруг, перемахнув через забор, в сад врываются какие-то чужие дети. Забираются на деревья и начинают пожирать ещё зеленые плоды. Стараясь не спугнуть детей, я иду в дом, где у меня было ружье. Зарядив его патронами с крупной дробью, возвращаюсь на исходную позицию. Прицелом ловлю полную девочку с забавными косичками. Она набила полный рот яблоком, и её пухлые щёки раздулись до поистине гротескных размеров. Это не мешает ей счастливо улыбаться.
Улыбаясь в ответ, я спускаю курок. Голова девочки дергается, и её мозги вместе с не дожёванным яблоком разлетаются среди веток. В следующее мгновение её бездыханное тело глухо падает на землю. Остальные воришки тоже сыплются вниз и бегут. Особо не целясь, я разряжаю второй ствол. В ответ крик боли. Надо быстрее перезарядить ружье, чтобы выстрелить ещё раз, пока они в зоне досягаемости, но выстрелить не дает телефонный звонок, бесцеремонно оборвавший моё сновидение.
Спрашивали какую-то Лидию Михайловну, на что я ответил, что она умерла и положил трубку…
Пока Клименок подобно героям «Скромного обаяния буржуазии» рассказывал сон, обед подошёл к концу, и в беседке начали собираться люди. Судя по тому, как они старались не смотреть друг на друга, обед прошел не в теплой дружеской обстановке.
Последним приковылял на костылях Моисей Маркович. Его левая нога была в гипсе. Но, судя по вполне умиротворенному выражению лица, это не портило ему настроения.
– Рад, что вы уже здесь, а не в больничной палате, – сказал ему Клименок.
– У меня слишком слабое здоровье, чтобы задерживаться там надолго.
– Поэтому вы и сбежали?
– А что мне было делать? Врач сказал, что нужен покой, а какой к чертям покой, если одни стонут, другие орут, а молодежь так вообще один срам. Ладно бы срам, кто ж не был молодым, так они визжат, будто их режут, а не…
– И как вы себя чувствуете?
– Живым, а в мои годы это уже слава богу. Но вы пригласили нас на свежий воздух не для того, чтобы спрашивать о моих делах?
– Вы правы. Я собрал вас господа, чтобы вместе с вами расставить все «ё» перед «б». Но для начала хочу загадать одну загадку, а именно: как будет тебе наоборот?
– Вы что, позвали нас сюда за тем, чтобы загадывать похабные загадки? – возмутился Генрих Нифонтович.
– Тебе наоборот будет – мне, – сообщил Клименок, – и загадал я это совсем не случайно. Подобного рода ребусы прекрасно демонстрируют, как работают наши мозги, что в нашем деле и является причиной всех ваших бед и несчастий. И для того, чтобы раскрыть это, дело нам с Ватсоном пришлось вернуться в то время, когда всё только начиналось…
– Так вы нашли талисман?!! – оживилась публика.
– Может, вы станете преть уже после выступления докладчика? – осадил их Клименок.
