— Мне слишком мало известно, чтобы что-то подозревать, Ричард. Может, вы знаете о ней что-то такое, что наводит
— Нет, — сказал он громким, напряженным голосом. — Она была одинокая, замкнутая и необщительная. Не знаю, что еще вы от меня хотите услышать!
— Ничего, Ричард, — ответил я. — Вы мне очень помогли. Спасибо, что уделили мне время.
— Да. Конечно. А теперь могу я все закрыть? Придется вызывать слесаря, менять замок.
Мы вышли из гаража. Во дворе он указал мне на дорожку и сказал:
— Идите прямо и выйдете на улицу.
Я еще раз поблагодарил его и пожелал удачи с тем эссе о частном сыщике, которое он собирался написать.
— Это отменяется, — буркнул он и скрылся в доме.
Первый телефон-автомат попался мне у торгового центра на бульваре Санта-Моника. Центр был только что построен — пустые витрины, свежий асфальт. Но телефонная будка имела явно обжитой вид: пол усеян комками жевательной резинки и окурками сигарет, справочник сорван с цепочки, к которой крепился.
Я позвонил в справочную службу Бостона и попросил дать мне номер телефона газеты «ГАЛА бэннер». Телефона самой газеты в справочнике у них не оказалось, но был номер Альянса сексуальных меньшинств, который я и набрал.
Трубку снял мужчина.
— "ГАЛА". — Мне были слышны в отдалении и другие голоса.
— Я хотел бы поговорить с кем-нибудь из сотрудников «Бэннер».
— Из рекламного отдела или редакции?
— Из редакции. С кем-то, кто знает Кэти, то есть Кейт Мориарти.
— Кейт здесь больше не работает.
— Я это знаю. Она живет в Лос-Анджелесе, откуда я и звоню.
Пауза.
— А в чем, собственно, дело?
— Я — знакомый Кейт. Прошло уже больше месяца с тех пор, как ее видели. Ее семья беспокоится, и я тоже. Вот и подумал — а вдруг кто-то в Бостоне может нам помочь.
— Ее здесь нет, если вас именно это интересует.
— Мне правда хотелось бы поговорить с кем-нибудь из сотрудников, кто ее знает.
Снова пауза.
— Позвольте мне записать вашу фамилию и номер телефона.
Я сообщил ему и то и другое и добавил:
— Это номер моей телефонной службы. Я — клинический психолог, вы найдете меня в справочнике Американской психологической ассоциации. Вы также можете справиться обо мне, позвонив профессору Сету Фиэкру в Бостонский университет, на факультет психологии. Буду вам признателен, если вы мне перезвоните как можно скорее.
— Ну, — отозвался голос на другом конце провода, — очень скоро может и не получиться. Вам лучше всего было бы поговорить с редактором «Бэннер» Бриджит Маквильямс, но ее не будет в городе до конца дня.
— А где ее можно найти?
— Этого я не вправе сказать.
— Прошу вас, свяжитесь с ней. Скажите ей, что жизни Кейт, возможно, грозит опасность. — Когда он на это ничего не ответил, я сказал: — Упомяните также имя Айлин Уэгнер.
— Уэгнер, — повторил он, и я услышал, как он записывает. — Как у того композитора. Или нет, тот вроде бы пишется Вагнер.
— Скорее всего.
Я совершенно забыл о том, что Сет Фиэкр переехал в Бостон, пока его имя не пришло мне в голову во время этого телефонного разговора. Сет был социальным психологом и в прошлом году ушел из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, где ему предложили существующую на деньги спонсоров кафедру группового процесса. Сет специализировался в области манипулирования сознанием и культов, и весьма состоятельный отец шестнадцатилетней девочки, вырванной из рук неоиндуистской апокалиптической секты, которая обитала в подземных бункерах Нью-Мексико, обратился к Сету за консультацией по депрограммированию. Вскоре после этого деньги для кафедры были получены.
Я опять позвонил в справочную службу Бостона, узнал телефон психологического факультета Бостонского университета, позвонил туда, и мне сообщили, что офис профессора Фиэкра находится в здании Центра прикладной социологии. Секретарша спросила мою фамилию и велела подождать. Через несколько секунд я услышал голос Сета.
— Алекс, сколько лет, сколько зим!
— Привет, Сет. Как там Бостон?
— Бостон просто потрясающий, это настоящий большой город. После выпуска я ни разу не бывал здесь подолгу, так что это для меня вроде как возвращение домой. А что у тебя? Ты преподаешь, как и хотел?
— Еще нет.
— Трудно возвращаться, — сказал он, — после того, как поживешь в реальном мире.
— Что бы это ни значило.
Он засмеялся.
— Я забыл, что разговариваю с клиницистом. Чем ты занимаешься?
— Консультирую понемножку, пытаюсь выпустить монографию.
— Звучит восхитительно округло. Итак, что я могу для тебя сделать? Проверить еще одну шайку истинно верующих? С большим удовольствием. Когда я в прошлый раз готовил для тебя данные, то поимел с этого публикацию в журнале двух рефератов и доклада.
— "Прикосновение", — вспомнил я.
— Они «прикоснулись» к великому множеству легковерных дураков. Так о каких ненормальных идет речь на этот раз?
— На этот раз никаких культов не будет, — ответил я. — Я просто ищу сведения об одном коллеге. Он раньше преподавал в твоей альма-матер.
— В Гарварде? Кто это?
— Лео Гэбни. И его жена.
— Доктор Плодовитый? Да, я вроде слышал, что он где-то там теперь живет.
— Ты знаешь о нем что-нибудь?
