Частное расследование полностью

—  Всебыло учтено, Делавэр. Если бы Клеофэс доложил, что его видели, мы переехали бы в другое место. У меня было намечено несколько таких мест. Даже и в том маловероятном случае, если меня остановит полицейский, беспокоиться было бы не о чем. Я объяснил бы, что я психотерапевт, везу пациентку, находящуюся без сознания после фобического приступа, и в подтверждение своих слов предъявил бы свои документы. Факты подтверждали бы сказанное мной. И она, придя в себя, тоже подтвердила бы сказанное мной, потому что именно это она бы и вспомнила. Элегантно, не правда ли?

— Да, — ответил я тоном, заставившим его внимательно взглянуть на меня. — Даже при езде по проселочным дорогам у вас было более чем достаточно времени, чтобы устроить ее здесь, дождаться звонка вашей жены с сообщением, что она не явилась на групповую терапию, изобразить обеспокоенность, вернуться в Пасадену и появиться в клинике.

— Где я имел не совсем приятную возможность встретить вас.

— И попытаться выведать у меня, много ли мне известно о миссис Рэмп.

— А иначе зачем я бы стал с вами разговаривать? И на какой-то момент вы-таки заставили меня почувствовать беспокойство — что-то сказали о том, будто онастроит планы начать новую жизнь. Потом я понял, что это просто болтовня и вы ничего важного не знаете.

— Когда ваша жена узнала о том, что вы сделали?

— Когда проснулась вот в этом самом кресле.

Вспомнив, в какой спешке Урсула покинула клинику, я спросил:

— Что вы ей сказали, чтобы заманить сюда?

— Я позвонил ей, притворился, что мне стало плохо, и умолял приехать помочь мне. Будучи примерной женой, она немедленно откликнулась на зов.

— Как вы объясните ее отсутствие пациентам?

— Грипп в сильной форме. Я возьму их лечение на себя и не думаю, что будут какие-то жалобы.

— Из группы исчезли две пациентки, а теперь еще и врач. Учитывая род заболевания, с которым вы имеете дело, может оказаться не так уж просто их успокоить.

— Две? А, — он понимающе усмехнулся. — Красотка мисс Кэтлин, наша бесстрашная репортерша. Как вы до нее докопались?

Не зная, жива ли Кэти Мориарти или мертва, я ничего не ответил.

— Ну, — сказал он, усмехаясь еще шире, — если вы думаете, что ваша уклончивость ей поможет, забудьте об этом. Красотка мисс Кэтлин больше не будет писать никаких репортажей — пакостная сучонка. Возомнила, будто ей удастся в моем присутствии симулировать такую сложную вещь, как агорафобия. А когда я поймал ее, то пыталась выкрутиться с помощью угроз и обвинений. Она сидела тут, в этом кресле. — Он показал на кресло, в котором полулежала Урсула. — Помогала мне отрабатывать методику.

— Где она сейчас? — спросил я, заранее зная ответ.

— В холодной, холодной земле, рядышком с Клеофэсом. Вероятно, она впервые в жизни вступила в такие интимные отношения с мужчиной.

Я посмотрел на Урсулу. В ее широко раскрытых глазах застыл ужас.

— Значит, все схвачено и упаковано, — сказал я. — Как элегантно.

— Не передразнивайте меня.

— Я и не собираюсь вас передразнивать. Напротив, я всегда питал величайшее уважение к вашей работе. Читал все ваши публикации — уклонение от шока и парадигмы ухода от действительности, контролируемая фрустрация, графики стимулируемого страхом обучения. Это просто... — Я пожал плечами.

Он долго смотрел на меня.

— Вы случайно не пытаетесь заговаривать мне зубы? — наконец осведомился он.

— Нет, — ответил я. — Но если и пытаюсь, то велика важность. Что я могу вам сделать?

— Верно, — подтвердил он, сгибая и разгибая пальцы. — Пятнадцать секунд для основательного прожаривания — вы не сможете такого выдержать. Кроме того, у меня есть и другие игрушки, которых вы еще даже не видели.

— Я в этом не сомневаюсь. Как и в том, что вы себя убедили, будто применять их вовсе не предосудительно. Все делается на научной основе. Разрушить человека для того, чтобы спасти его.

— Здесь никто никого не разрушает.

— А Джину?

—  Онаничего собой не представляет — посмотрите, что за жизнь она вела. Замкнутую, эгоистичную, извращенную — абсолютно бесполезную. Использовав ее, я оправдал ее существование.

— Я не знал, что она нуждается в оправдании.

— Так узнайэто, идиот несчастный. Жизнь — это сделка, а не какая-то воздушная теологическая фантазия. Из мира высасывают последние соки. Ресурсы кончаются Выживут только те, кто полезен.

— И кто же будет определять полезность?

— Те, кто контролируют стимулы.

— Может, вам стоит вот над чем поразмыслить, — сказал я. — При всем вашем теоретизировании о высоких материях, вы можете не отдавать себе отчета в вашей истинной мотивации.

Уголки его рта загнулись кверху.

— Уж не претендуете ли вы на место моего психоаналитика?

Я покачал головой.

— Никоим образом. Боюсь, мой желудок не выдержит.

Уголки рта резко опустились.

Я продолжал:

— Женщины. То, как они вас всегда подводили. Судебная битва за опеку сынас первой женой, ее пьянство и вспыхнувший из-за этого пожар, в котором погиб ваш сын. Во время вашей первой встречи вы упомянули вторую жену — ту, что была до Урсулы. Я не составил о ней никакого впечатления, но что-то говорит мне, что и она не оказалась достойной вас.