Только захлопнув за собой дверь и вдохнув свежего вечернего воздуха, наполненного ароматом зелени и тюльпанов, Тетсу, наконец, поднял на брата глаза.
С минуту они смотрели друг на друга, не шевелясь, и рука Тетсу по-прежнему была сомкнута на запястье брата. Потом он отпустил ее.
- Я согласен, - сказал мальчик.
- Что? – Хаято вздрогнул. Смысл дошел до него не сразу.
В ответ Тетсу сделал шаг и приник к губам брата. Руки Хаято сами собой сомкнулись на его талии. Он притянул мальчика к себе, с жаром отвечая на поцелуй. Язык Тетсу коснулся шарика в языке Хаято. По телу мальчика пробежала сладкая дрожь.
- К черту… всех, - выдохнул он еле слышно и сполз по стене на пол. Ноги отказывались держать его. Он отключался…
Перед глазами было только расчерченное самолетами сине-оранжевое небо в белую полоску. Тетсу смотрел в это небо и боялся опустить глаза. Он боялся, что все растает, как сон. Боялся, что руки, расстегивавшие пуговицы на рубашке, не принадлежали его брату и только ему. Тетсу недоумевал: зачем расстегивать? Рвать рубашку ко всем чертям! Лишь только на периферии сознания возникла смутная мысль о том, что если он вернется к отцу с порванной рубашкой… А! Плевать!
Он подался вперед, изгибаясь от сладкой дрожи, проходящей по всему телу. Черт, почему на нем сегодня такие тесные брюки?
- Тетсу, еще пара секунд – и я не смогу уже остановиться, - зашептал Хаято на ухо братишке.
- Раз-два! – отсчитал Тетсу.
В ушах его по-прежнему звучала музыка Хаято. Его признание. Это не может быть ложью! Но если это и правда, то она была слишком прекрасной.
«Я не сплю... я не сплю… я не сплю…»
Почувствовав горячие губы брата на груди, Тетсу издал тихий хрипловатый стон. Его пальцы вцепились в волосы на затылке Хаято.
Брат тяжело дышал. Тетсу понимал, что Хаято специально медлит, отчаянно борясь с самим собой. Но мальчику не было его жалко, ничуть. Он хотел всего, здесь и сейчас. Широко раскрытыми глазами он смотрел наверх и чувствовал, как сознание уплывает куда-то в небо, смешиваясь с облаками… Он был сейчас легче тополиного пуха, легче песчинки. Он летел, раскинув руки, и его Хаято был вместе с ним.
Когда брат расстегнул ему ширинку, Тетсу вздрогнул и опомнился на секунду. Он, конечно, был осведомленным в вопросах секса, как и любой четырнадцатилетний подросток, но все это была теория, практика же пугала. Хаято поднял на брата полный огня взгляд, и этого хватило, чтобы мальчик прошептал его имя и снова откинулся назад, на прохладный пол.
Он никогда не мог себе представить, на что это похоже… Когда горячий язык скользит по коже, когда губы смыкаются в плотное кольцо, когда сладость разливается по всему телу, когда стоны рвутся в небо и никак не получается затолкать их обратно в глотку, когда пальцы становятся деревянными и вцепляются в волосы мертвой хваткой… когда не хватает воздуха, чтобы кричать о том, как хорошо…
Хаято… мой… мой… только мой…
Все это было так мимолетно, так недолго, но так прекрасно… Хаято снова ласкал его грудь, шею, слегка закусывал мочку уха, а Тетсу хватал ртом воздух, полные легкие прохладного воздуха, запаха лилий и тюльпанов, росших на школьных клумбах.
Хаято накрыл его рот своими губами, чуть солоноватыми на вкус. Тетсу было наплевать. Он сомкнул руки за спиной брата, стараясь слиться с ним.
- Я хочу быть еще ближе, - прошептал он, когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться.
Хаято ласково провел рукой по его щеке.
- Не здесь. Не так. Не сейчас.
Тетсу бессильно откинулся назад, позволив нежным рукам брата подхватить его голову.
Потом они тайком, по стеночке прокрались в мужской туалет, умоляя всех синтоистских богов, чтобы внутри никого не оказалось. Там братья привели себя в порядок.
- Как думаешь, сколько нас не было? – спросил Тетсу, пытаясь уложить растрепанные волосы.
- Без понятия, - отозвался Хаято, отряхивая брюки. – Я, кажется, отключился.
Теперь, когда сознание вернулось в норму, они боялись смотреть друг другу в глаза.
- Пойдем? – спросил Тетсу. Хаято кивнул.
В безлюдном коридоре они подарили друг другу последний поцелуй и наконец-то решились выйти на улицу.
Тоо-сан не спрашивал, куда отлучались братья. Он даже не обратил на это никакого внимания. Однако Мимиру, вместе с матерью сидевшая в машине Акимару-сана, окинула их очень недобрым взглядом.
«Она о чем-то догадывается, - подумал Тетсу. – Что если она расскажет отцу?»
Но об этом мальчик решил думать завтра. Сейчас он все еще пребывал в состоянии шока после произошедшего на крыше.
* * *
Все оказалось намного хуже, чем предполагал Тетсу: брат наотрез отказывался разговаривать с ним о крыше. Хаято грызла совесть, и он не позволял Тетсу вступать с ней в переговоры. Братья не разговаривали почти целые сутки. Только на следующий день вечером после концерта Хаято все-таки пустил братишку к себе в комнату.
Тетсу сел на кровать рядом с братом – тот вздрогнул.
- Ну, что с тобой? – спросил мальчик.
Хаято закрыл лицо руками. Тетсу не мог отвести взгляда от браслетов, обхватывавших его запястья. Мальчик придвинулся ближе.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - сказал он.
- Да ну?
