Она спешно спустилась вниз, шагнула на крыльцо и совершенно забыла о сыне Рейка Орсета. А он, между прочим, шел следом.
— Ну что еще? — сварливо спросила Фо, мученически глядя на Броксби.
— Сегодня поутру, — приглушенным, однако густо приправленным негодованием голосом сообщил дворецкий, — вам нанес визит некто Савер.
Кто-то, а Броксби умел отличить гостя, достойного внимания своей хозяйки, от того, кого называли вульгарными личностями. Его утонченный вкус не мог даже мысленно поставить перед той особой, что называла себя Савером, обращение «господин». Дворецкий был крайне, крайне возмущен!
А она тоже хороша! Как она могла забыть о Савере?
Фо прошла в холл, рванула с руки перчатку, разорвав при этом застежку, но спросила довольно-таки спокойно:
— И что он хотел?
Однако Броксби уже опомнился, заметив то, что не видела Фо, а именно — скромно стоявшего позади нее Арьеста Хоргана.
— Он просил передать, что зайдет позже, — величаво ответил дворецкий и движением брови отослал лакея забрать у гостя хлыст и перчатки.
— Как некстати, — пробормотала Фо.
— Ну почему ж некстати? — произнес скрипучий голос где-то позади, — Я всегда прихожу вовремя. Я сам назначаю себе это время.
В дверях стоял коротышка Савер. Его сапоги были начищены до блеска, новенький полосатый камзол сиял огромными золотыми пуговицами, внушительный рубин в печатке бросал красные сполохи, но было в нем нечто низкое и подлое, чего не замаскировать никакими ухищрениями: низость рождения еще можно скрыть хорошими манерами, а вот низость души… Крыса, как есть крыса в худшем ее выражении. Следом за Савером в дверь прощемились два молодца, объемами ничуть не уступающие силачу Дувусу, и Фо совсем приуныла.
— Чем обязана? — холодно спросила хозяйка, нервно сцепив руки в замок. Разговор обещал быть неприятным, к тому же Фо так до сих пор и не решила, что ей делать с тем золотом, что осталось после Дира, да и с Бертаном так ничего и не выяснилось. А что Саверу, собственно, надо? Раз Бертана больше нет, то и претендентов на ее игральный салон тоже нет! Взъерошенная и испуганная, она хотела было выставить наглеца вон — благо слуги были здесь, а вон и Дувус с подозрением выглядывает из-под лестницы, где проходил черный ход. Неужели с двумя бугаями не справятся?.. А потом вдруг заметила удивленно разглядывающего гостя Арьеста. По какой-то совершенно непонятной причине Фо совсем не хотела, чтобы молодой человек (или его родитель?) узнал о ее затруднениях, и вообще, лучше бы ему поменьше знать о той швали, с которой ей приходится якшаться (Всеблагий Создатель, неужели она так печется о своем честном имени и репутации? Это после всего-то что было?) потому она поспешила примирительно добавить:
— Не будем говорить на пороге, — и хозяйским жестом указала на дверь гостиной, которую бросились открывать лакеи.
— Да-да, не надо на пороге, — осклабился Савер, однако прежде, чем Фо успела выпроводить Арьеста Хоргана, взмахнул короткопалой ручкой и ткнул толстым пальцем в юношу, — А этот тоже пусть послушает. Ему будет полезно. Это ведь сынок Орсета?
— Нечего ему слушать! — вспылила Фо, однако Арьест, почувствовав угрозу от чернявой крысы, немедленно набычился.
— Я останусь, — процедил он сквозь зубы, бросая на Савера угрожающие взгляды, — Меня так просто не испугаешь.
Фо еще порывалась что-то сказать, но Арьест решительно вошел в гостиную, так что ей только и оставалось, что махнуть на все рукой.
— Итак, — сказала она, приведя Савера и Арьеста в гостиную и остановившись прямо посреди нее, — О чем вы хотели мне сказать?
Фо не любила Серебристую гостиную, вернее, не любила проводить здесь время. Комната была небольшой, обстановка в ней не слишком располагала к дружеской беседе — серые с легким серебристым оттенком стены, белые портьеры, отсутствие милых безделушек, создающих уют, мрачный портрет какого-то сановитого желчного старика, висевший исключительно в целях придания внушительности интерьеру, неудобные стулья, которые давно пора продать и купить что-нибудь получше. Это была «официальная» гостиная, та, в которой Фо предпочитала принимать посетителей, не слишком приятных ей, тех, кого она ни за что не стала бы вводить в свои личные покои. Как «крысу», к примеру.
Она не предложила присесть, что должно было вежливому человеку подсказать, что ему не рады, но коротышка к таковым не относился. Он развалился на пухлой полосатой софе и закинул ногу за ногу, явив виртуозность своего лакея, начистившего сапоги до зеркального блеска. Одна рука гостя разлеглась на спинке софы, вторая любовно поигрывала червленой крышкой хронографа.
У дверей, словно стражники у врат тюрьмы, застыли два саверовых телохранителя — крупные, мрачные, с короткими шеями и на редкость тупым взглядом маленьких глазок. Дувус тоже рвался войти в гостиную, но Фо решила, чем меньше мужчин станет пытаться разрешить ситуацию миром, тем меньшая вероятность того, что вспыхнет война. Довольно и того, что молодой Хорган был уже на взводе.
