Частный человек полностью

Хэдж-фонд — это фонд коллективных инвестиций, аналог российских ПИФов (паевых инвестиционных фондов). На биржах акции продаются лотами (пакетами). Например, на IPO (первичная продажа) акций Facebook в 2012 году, цена минимального лота была $1,5 млн. Лот не делится, и обычный человек купить его не может. А если может, то он не обычный, а миллионер. Рядовой инвестор может купить акции, передав деньги в ПИФ или в хэдж-фонд. Политик — не бедняк, купит лот и так. Но закон не велит: «Сдай бабки в фонд» говорит. Фонд собирает огромный пул из вкладов и покупает столько лотов, сколько может по финансам и сколько считает нужным.

Возникает фигура управляющего деньгами политиков, который вкладывает их на бирже. Финансовые менеджеры обычно являются отпетыми мошенниками; за махинации по ним плачет тюрьма. В определенный момент зверушке предлагают: срок или работа на дядю. Оставляют крючок: начнёт хулиганить — посадят лет на 150 без права обжалования и досрочного освобождения. Как некоторых[55] после нынешнего кризиса.

Бывают закрытые хэдж-фонды, как и закрытые ПИФы. Посторонние туда не допускаются. Но политикам они недоступны. Закон напрямую запрещает выборным лицам вкладывать деньги в закрытые фонды. Их средства могут быть вложены лишь в бумаги публичных компаний с общедоступными годовыми отчетами и итогами регулярных аудиторских проверок. Кроме того, закрытые фонды ограничены законом в размерах (капитале).

Запад знает, что делает. Финансового междусобойчика в гольф-клубе между чиновником и управляющим не выйдет. Менеджер управляет фондом, а не деньгами чиновников в нём. Но он знает, кто у него VIP-клиент — больше $100 млн — и общается с ними лично. В гольф-клубе. Но политик имеет право распределить деньги по разным фондам. И тут возникает фигура вовсе уж мрачная: семейный финансовый консультант.

Управляющий фондом — мошенник, но всё же человек. Говорят, Бернард Мэдофф на суде раскаялся, даже плакал. Крокодиловыми слезами, но эмоции налицо. Финансовый консультант богатых семей — это рептилия с компьютером вместо мозга. Эмоций нет, лишь холодный расчет. В качестве крючка для такой зверушки обычно используют не тюрьму, а электрический стул; туда берут хладнокровных и расчетливых убийц. Кто является финансовым менеджером Мадлен Олбрайт и её семьи — неизвестно. Люди тщательно скрываются и выставляют зиц-председателей.

Консультант предлагает вложить семейные средства в развивающиеся рынки. Например, в российский фондовый рынок, который с 2003 года рос на фоне подъёма цен на нефть. Скажем, в перспективную компанию ЮКОС; она — показывает график — наиболее динамично растет и имеет хорошие оценки по запасам нефти. После того как в октябре 2003-го МБХ арестовали, а в мае 2005-го посадили на 9 лет, акции компании ЮКОС, которую он возглавлял, упали на 90 %. А потом и вовсе были сняты с торгов: даже на российской бирже торгуют ценными бумагами, а не пылью. Деньги хэдж-фондов, в том числе семейные средства Мадлен Олбрайт в акции ЮКОСа были вложены и погорели, что стало известно из итогов аудиторских проверок. Затем последовало «дело Магнитского». Напомню: в 2009 году от чекистов умученный адвокат Сергей Магницкий работал в хэдж-фонде Hermitage, который занимался сбором информации для более крупных фондов и сам спекулировал помаленьку на российской бирже. А также пробавлялся политическим и коммерческим шпионажем против России, но в данном случае это не важно[56].

3. Конспирология.

Вероятно, в 2005 году между г-жой Олбрайт и финансовым консультантом, доложившим разгневанной хозяйке об убытках, состоялся следующий диалог (реконструкция):

— What fucking? What the hell? What occurs in this creasy Russia?

— Putin, mom… It not the economy, it is a policy.

— Politicians here and without you suffice, the swindler you such. What can you offer?

— There is one fellow… Navalny…

— Probably, mafia and the fascist.

— Not without it. But all of them there the such. But this man correctly thinks: struggles not with Putin, and with corruption. At it business.

— Green-mile?

— Like that. But Russian specificity.

— We know this criminal specificity. All right, result it in me. We will learn in Harward. But only that it is silent.

— Offend, mom… Swindlers respect the law.

— Go work.

Неточный перевод:

— Какого чёрта там творится? Что там происходит, в этой сумасшедшей России?

— Путин, мэм… Это не экономика, это политика.

— Политиков здесь и без тебя достаточно, жулик ты этакий. Что предлагаешь?

— Ну, есть один парень… Навальный…

— Вероятно, мафиозо и фашист?

— Не без этого, мэм… Но они там все такие. Но этот человек правильно мыслит: борьба не с Путиным, а с коррупцией. В этом всё дело.

— Грин-мэйл?

— Разумеется. Но с российской спецификой.

— Знаем мы эту криминальную специфику. Хорошо, приведи его ко мне. Мы обучим его в Гарварде. Но только чтобы всё было тихо.

— Обижаете, мэм. Жулики уважают закон.

— Иди, работай.