Терема 2. Сложность системы определяется количеством и качеством обратных связей. Грубо говоря, числом сигналов в центральный процессор (мозг) о неполадках и временем их устранения. Пример: акула с повреждённым плавником — труп. Она ведёт себя как танк с перебитой гусеницей: кружится на месте, пока не умрёт от голода. Крыса весело бегает на трёх лапах. С некоторым трудом может и на двух, если сохранились передняя и задняя. На тех же двух лапах может бегать и главный враг крысы — кошка.
Теорема 3. Усложнение системы выгодно не только тактически, сиюминутно, но и стратегически. Пример: на акул человек охотится эпизодически, из-за плавников для супа. Против крыс ведётся война на уничтожение. Массово применяется химическое и биологическое оружие и акты геноцида. Но войну с крысами нельзя считать выигранной: боевая ничья, крысы часто контратакуют. Есть мнение, что коллективным разумом крысы умнее людей. Акул человек спасать взялся, но они продолжают вымирать.
Казалось бы, теоремы не всегда верны: насекомых явно больше, чем крыс, а микробов и вовсе не счесть. А ведь все они, как системы, проще крыс. Если уж про биологию, то не надо сравнивать вид с родом. Конечно, примитивных одноклеточных микроорганизмов в мире больше. Но их превосходство достигается за счёт бешеной скорости мутаций, то есть образования новых видов. Каждый вид устойчив не более года. Биологи говорить об этом боятся и употребляют слово «штамм». Например: «штамм вируса гриппа, устойчивый к прошлогодним антибиотикам». Да потому и устойчивый, что вид изменился! Так что микробы крысам всё же проигрывают, и теоремы справедливы.
По насекомым действительно есть вопросы. Ответ в том, что они, как системы, довольно сложны. Считать существо с дюжиной глаз (каналов информации!) примитивным язык не поворачивается. Такое впечатление, что у насекомых гораздо более производительный центральный процессор. Он несколько устарелый, зато хорошо отлаженный, как говорят, разогнанный. Но так и должно быть: эволюция насекомых длится намного дольше, чем у млекопитающих или рыб. Некоторые виды насекомых дошли до распределенного центрального процессора, когда каждая особь непроходимо глупа и примитивна, но коллективный разум муравейника, улья, гнезда шершней, термитника или стаи саранчи довольно мощен. Саранча может принять решение лететь из Африки через Средиземное море: наблюдения показывают, что её не случайно ветром переносит. С саранчой человек также воюет столетиями, но победить не может. Больно уж умные зверушки попались, хотя и коллективным разумом. Так что, теоремы верны.
7. О пользе крыс.
Корпорации и государство, как мега-корпорация, представляют собой сложные системы из людей, объединённых общей целью (присягой или корпоративной этикой) и связанных дисциплиной. Но до эффективности гнезда шершней им далеко: каждая особь обладает развитым самосознанием, погибать во имя коллектива не спешит и всячески тянет одеяло на себя. В результате имеем, что целое проще части: интеллект корпораций и государства находится на уровне озлобленного 12-летнего подростка. Посмотрите на их поведение и убедитесь, что это именно так. С точки зрения сложности и интеллекта государство и корпорации представляют собой системы одного порядка. Поэтому прямая война между ними, вероятно, закончится вничью. Что и наблюдаем.
Что может противопоставить государство злой воле корпораций? По сути, ничего. Ну, посадили МБХ; олигархи временно струсили. Откупились яйцами Фаберже: Виктор Вексельберг следовал за МБХ в списках на арест. Потом стройными рядами записались в патриоты. Прошла смена состава; часть сбежала в Лондон. Вместо «комсомольцев» на первые роли вышел держатель узбекского общака Алишер Усманов. Ну и что? А всё то же самое: машинами людей давят; дома и землю отбирают; судьбы губят. Тронуть олигархов снова нельзя, потому как они теперь православные патриоты; на них земля держится. Как раньше на Березовском с компанией. Стоило ли огород городить? Для Владимира Путина и его «11 друзей» из кооператива «Озеро», конечно, стоило: они сильно разбогатели. Но с точки зрения общества стало хуже. Было в РФ 19 крупных корпораций, стало 17. И те полугосударственные, работают менее эффективно, чем частные. Стало меньше рабочих мест; остановился рост реальных зарплат. Система упростилась и стала более уязвимой. Репрессии никогда не усложняют систему; они лишь упрощают её.
