Стенсен вышел из навигационной рубки, прошел вдоль широкого коридора мимо четырех дверей, ведущих в пассажирские каюты, и шагнул в шлюз.
Люк был уже открыт. У самого люка в «рукаве» стояли двое в ожидании экипажа. На них была форма пограничного контроля.
– Добрый день, господа, – поприветствовал их Стенсен. – Поднимайтесь на борт, прошу вас.
Те кивнули и быстро переступили через порог.
– Рудольф Стенсен, командир судна, – представился Стенсен.
– Лейтенант Луиджи Раньери, – отдал честь высокого роста мужчина со смуглой кожей, редкими волосами и узким лицом. – Пограничная служба.
В документальном подтверждении слов пограничника не было необходимости. Информация о его принадлежности к погранслужбе уже была считана Евой и подтверждена.
– Документы, пожалуйста: ваши и на судно.
Стенсен вынул из кармана флэш-стик, содержащий информацию как о нем самом, так и о судне, и передал Раньери. Тот вставил карту в инп и внимательно ознакомился с информацией.
Произведя необходимые регистрационные действия, лейтенант вернул флэш-стик владельцу.
– Еще члены экипажа, пассажиры? – поинтересовался он.
– Отсутствуют.
– Цель прилета?
– Чартер.
– Разрешите ознакомиться с договором. – Раньери протянул руку, пристально глядя Стенсену в глаза.
– Пожалуйста, – Стенсен, продолжая сохранять спокойный вид, передал ему второй флэш-стик. – А в чем дело лейтенант?
Раньери молча пробежал глазами договор, вернул флэш-стик хозяину и, как бы не решаясь ответить на поставленный вопрос, задумчиво пожевал губу.
– Понимаете, господин Стенсен, – сказал он после несколько затянувшейся паузы. – Возникла крайне неприятная и непонятная ситуация. Если вы не против, давайте где-нибудь присядем, и я вам все объясню. Ахмад, ты можешь идти. Сразу отправь подтверждение.
– Будет сделано! – отозвался молодой кучерявый пограничник в чине сержанта и скрылся в «рукаве».
– Итак, где мы можем побеседовать?
– В кают-компании. Прошу вас!
Стенсен провел Раньери в кают-компанию, усадил его за стол и подошел к бару.
– Что-нибудь выпьете?
– Благодарю, я на службе.
Стенсен налил себе немного мартини и, отхлебнув из бокала, уселся напротив гостя.
– Я вас внимательно слушаю.
– С вашим судном весьма странная история. Третьего августа к нам с Земли поступило указание задержать это судно до выяснения обстоятельств. Причина же блокировки указана несколько размыто – нарушение прав владения. Владения чем и чьи права нарушены, никто толком объяснить не может. Документ инициирован Центральным управлением космической навигации.
– Простите, лейтенант, – Стенсен откинулся на спинку стула, держа стоящий на столе бокал в вытянутой руке и вертя его пальцами, – но я впервые слышу, чтобы ЦУКН занимался правами владения чего-либо, а, тем более, имел полномочия на арест судов.
– Блокировку, – уточнил Раньери. – Указание о блокировании судна поступило от СБ сектора по запросу ЦУКН.
– Даже так? – Стенсен вскинул брови. – Это судно принадлежит мне, как это явствует из документов, с которыми вы ознакомились. Но если вы подозреваете подделку документов, то также можете послать запрос в ЦРО8.
– Не горячитесь, молодой человек, – поморщился Раньери. – Мы все уже давно проверили. Ваши права на судно полностью подтверждены, и оспаривать их никто не собирается.
– Так в чем же дело?
– Дело в бумаге, которая, несмотря ни на что, предписывает нам блокировать ваше судно. С этим я ничего поделать не могу.
– Но это же чистейшей воды абсурд!
– Знаю, – согласился с ним Раньери, – но у меня официальное предписание. Однако из желания способствовать скорейшему разрешению этого, как вы выразились, абсурда после проверки документов нами в адрес ЦУКН и СБ уже направлено подтверждение вашего права владения судном с уведомлением об отсутствии причин препятствования частному лицу распоряжаться своей личной собственностью.
– Я, разумеется, благодарен вам за содействие, но не понимаю, почему вы уделяете моему вопросу столько внимания.
– Я прекрасно знаю это судно и еще лучше его бывшего хозяина – Гройсса. Препротивнейший тип, смею заметить. Вы же у него приобрели судно, не так ли?
– У его компании, – сдержанно ответил Стенсен, сделав еще глоток мартини.
– Мой брат горбатился на этого человека несколько лет и, в конце концов, пострадал ни за что – на него навешали чужие грехи и выставили из компании с возмещением издержек… У брата было слабое сердце. – Раньери поджал губы и немного помолчал. – Простите.
– Сочувствую, – сдержанно отозвался Стенсен.
– Мой брат был далеко не единственным, кто пострадал от этого человека. Поэтому я решил вас предупредить: мне кажется, вас хотят втянуть в какую-то неприятную историю. По этой части Гройсс большой мастак. Будьте осторожны. – Раньери поднялся; Стенсен, отставив бокал, – тоже.
– Большое спасибо за предупреждение. Вы порядочный человек.
– Не стоит благодарности. Просто я не люблю, когда людям делают гадости.
– Скажите, я тоже… арестован.
