— Очень хорошо, Инна. — Леша холодным тоном вернул прежнюю дистанцию: — Действуем в следующем порядке: Толстый Моти пусть бежит в номер Поплакова! Стакан холодной водки в одной руке, два бутерброда с черной икрой — в другой… да! Пусть берет два-три эклера, глюкоза Поплакову нужна. Не жрал ведь, поди, мерзавец, с неделю, да?
Инна затараторила, переводя на язык праотцов четкие Лешины указания.
— Уже бежит!
— Господи, ну что за нетерпеливость! Ничего до конца дослушать не могут! Налла, йалла, и все дела, пусть вольет в него стакан. Пусть Моти заставит Поплакова съесть бутерброды и пирожные. И дальше сиднем сидит в номере и сторожит его спящего. Он после стакана отрубится сразу, гарантирую. Работа для Моти непыльная… и чтобы из номера ни ногой!
— А почему вы думаете, что…
— Заснет-заснет, — отрезал Леха, отсекая резким взмахом руки все сомнения. — Выжрет стакан, заест икрой и заварным кремом — вырубится, как пить дать, на несколько часов. Мы как раз и доберемся.
— Мы? — переспросила испуганно Инесса.
— Мы — это я с Левоном, — рассмеялся Леша. — Не пугайтесь, вы остаетесь в лавке… Поехали дальше! Звоните Левону, выдергивайте его: от жены, любовницы, с дежурства, трезвого или пьяного — меня не колышет, но чтобы был готов и ждал вашей отмашки на старт.
— Ой, мама! — пропела Инна. — Вы знаете, сколько он запросит за срочный вызов?
— Инна, тебя учить надо? Как маленькая, честное слово! — огорченно всплеснул Леша руками и еле успел подхватить айфон на лету:
— Свои кадры надо знать! Уменьшай его цену на сорок процентов, смело называй ее в ответ и стой на своем — это его обычный маневр: «А вдруг проскочит?» Конечно, цена и так будет нехилая, но Поллаков платит.
— Поняла…
— Ближайший самолет на Эйлат… — продолжал Леша, уже вскочив с кровати и расхаживая бесцельно взад-вперед по гостиной (обычная его манера вести телефонный разговор). — Узнайте, когда, и два билета должны меня ждать…
— Алексей, — замирающим голосом позволила себе перебить его Инна, и он отчетливо представил себе, как она привстала на цыпочки, выставив защитой перед грудью полусогнутый подрагивающий пальчик, — я не уверена, что есть ночные полеты…
— Сейчас только пол-одиннадцатого, — близоруко сощурился Лешка на экран телефона, только сейчас сообразив, что он так и не надел очки, и снова горестно матюкнулся в душе — эпитафия по безвозвратно ушедшему завтрашнему выходному. — Я выеду через, скажем, двадцать минут и буду в Сде-Дов минут в двадцать двенадцатого, пробок сейчас нет. Уверен, полеты есть, и горе вам, Инна, если билетов не будет!
Инна нервно хихикнула, впрочем, не особенно и нервно — Романов мог и наорать, мог и уволить (но не ее, будем откровенны!), но в целом был человеком отходчивым, да и боссом неплохим.
— А почему именно в Сде-Дов, Алексей? Я думаю, есть рейсы из Бен-Гуриона, и даже чаще…
— А потому, Инна, что если уже нет полетов или все билеты проданы, — Лешка мстительно ухмыльнулся, — из Сде-Дов можно заказать частный самолет, а из Бен-Гуриона, думаю, нет, или же это будет много сложнее.
— Леш, ты чего? — Инна опешила по-настоящему. — Ты?.. Какой?.. Какой частный самолет?! Ты представляешь, СКОЛЬКО это нам будет стоить?!
— Инка! — удивился Леша. — Нам это не будет стоить ни копейки — Поплаков все оплатит, не пикнет! Посмотрит в мои честные глаза — и оплатит… все оплатит: и балаган в гостинице, и Толстого Моти, и мои нервы, и мой убитый выходной… Думаю, счет увидит и враз протрезвеет… Может, еще и пить бросит.
— Ну-ну, — с сомнением протянула Инна, вновь застегивая пуговицы официальных отношений, — насчет «бросит пить» — это вы, Алексей, погорячились… Из какого коэффициента оплаты строить счет?
— Если частный самолет и все дела… — Лешка снова вытянул губы трубочкой. — Один и три десятых. — Он вновь подумал о безжалостно отнятом у него выходном дне и коварно улыбнулся: — Вот так будет правильно!
— Ого! — уважительно охнула Инна, и он представил себе, как она подняла свои тонкие, выщипанные брови под аккуратной ровной челкой. Волосы у нее были необычайно густые, иссиня-черные, она их стригла и укладывала пышным каре, которое шло необыкновенно ее тонкому лицу обаятельной стервочки.
— Дальше поехали… Мой тревожный саквояж! Он в офисе, сами знаете. Убедитесь лично…
— Мне что, в офис сейчас мчаться? — упавшим голосом спросила Инна.
— Убедитесь лично, — проигнорировал вопрос Леша, — что в нем лежат АМБУ[1], интубационные трубки размера семь с половиной и восемь, ларингоскоп с набором клинков…
Мысленно представил себе Поплакова — тучный, конечно, как это водится у российских чиновников, но если придется принимать экстренные меры, интубация[2] не должна быть тяжелой.
— Бросьте из холодильника пару литров раствора Хартмана без кровяного фильтра[3], шприцы всех размеров, иглы, венфлоны, конечно… Что еще? Атропин, адреналин, мидазолам, пропофол… Спросите у Левона, что ему может понадобиться… Вы еще дома?
