«Многие мастера ядов могут определить, чем в человека стреляли, если возьмут у него кровь и исследуют рану. Стоит ли мне тратить время и узнавать, каким ядом Симон меня уложил… Ведь главным вопросом остаётся то, зачем уложили его. Хм. Пока я вижу только один мотив: Симон бежал с письмом девушки и хотел признаться мне в содеянном, но его хозяин, мастер по части ядов, раскусил его и убил от греха подальше. Этот-то и хозяин будет являться похитителем Адель… Но кто же он?»
Послышался гнусный смех. Я с испугом прильнул к стене и осмотрел улицу. Вдалеке горели огни Серебряной ложки. Дорога, по которой я недавно шёл, была абсолютно пуста и не приютила ни одного наркомана или алкоголика.
«Мне начинает мерещиться всякая чушь. Так и до нервного срыва недалеко…»
Послышался писк, а затем развесёлый мужской смех. Даже серия смешков: похоже, этих хохотунов на улице было в изрядном количестве. Я постарался не обращать на них внимания и направился к единственному месту, которое помнил: к Серебряной ложке. Но, к сожалению, ненужное любопытство всё же взяло надо мной верх и я, не доходя до клуба всего пары метров, свернул в один из проулков.
Увиденная мной картина была не раз запечатлена извращёнными художниками: девушка и голодная стая мужчин. Красотку прижали к стене и, не давая вырваться, методично раздевали. Героев было четверо, и каждый из них был вдвое крупнее девушки.
— Отпустите! Вы не знаете, с кем связались!
«Знакомый голос»
— Не ломайся, куколка, тебе тоже приятно будет… Ай, сука! — послышался тупой удар. Девушка вскрикнула и повалилась на землю. — За палец укусила! Держите ей голову, вломлю разок для порядка.
Девушка закричала. Тогда-то я и узнал её: это была та самая короткостриженая грубиянка, разносящая в Спелых яблочках подносы. Теперь она была не такой смелой.
— Эй, тебе чего?
Я и не заметил, как любопытство вывело меня на свет фонаря. Четвёрка смотрела в мою сторону с обиженным выражением: я отвлекал их от дел.
— Хули вылупился, тебя тоже отодрать? Выглядишь, как баба. Хоть бы подстригся!
«Морячки. Короткая стрижка, раскачка, у кого-то размытые татуировки. Классика. Люблю, когда хоть что-то в мире остаётся прежним»
— Задрал, иди нахер отсюда!
«Ладно уж: какой бы плохой женщина не была, а насилие над слабыми — грех…»
Я направился к ребятам. Девушка с удивлением на меня посмотрела: похоже, она вовсе не верила в мои бойцовские навыки.
— Гляди, Джесси, какой крутой! Небось, дворянчик? Не бьём в пах, дерёмся на рапирах и всё тако…
Полетели зубы.
И всё же, драка с квартетом моряков — не самое удачное из моих решений. Скажу больше, — этот благородный порыв можно было бы и вовсе назвать самым неудачным из принятых мной решений, потому как отъявленная группировка пьяных и возбуждённых мужчин всыпала мне по первое число… И нет, это не то, о чём все подумали: я не герой первой полосы и не участник странных гомосексуальных анекдотов…
А начиналось всё, как обычно бывает, довольно-таки неплохо: первым ударом я сразу же обезвредил одного из соперников и записал своё имя в турнирную таблицу. Но победа, как водится, была крайне недолгой, и не успел я и станцевать Джигу, как был вынужден пойти на попятную: на меня насели двое пьянчуг. Один из них, щербатый, засадил мне в скулу и повалил на землю, а второй, недолго думая, пнул по лицу и отправил в замечательный полёт фантазии на свободную тему.
Встать у меня не вышло: один из морячков культурно свернул мне руки, а другой, со спущенными до колен штанами, начал бить по животу. Так как мышц прошлый владелец тела явно не качал, уже на третьей секунде я был готов выплюнуть рёбра.
В это славное время четвёртый моряк готовился заделать девушке ребёнка, и хоть сама виновница торжества и отчаянно вырывалась, но это не сильно ему, залитому водкой по самые гланды, мешало.
— Урод, теперь скидываться Гансу на золотые зубы! — щербатый драчун пнул меня в пах и, мало сукину сыну, огрел по затылку. — Запомни, гнилая маслина: Джесси Тикерс свернёт тебя в морской узел!
Я повис на руках врага, как мешок с картошкой. Обычно такая позиция свидетельствовала о полном смирении со своей участью и готовности сделаться инвалидом без селезёнки. Моряк, державший меня, тоже это знал, поэтому позволил себе немного расслабиться и держал меня не так крепко, как мог…
Перед очередным ударом мистера Тикерса я резко напряг ноги и оттолкнулся от земли, и хоть и руки мне вывернуло, как преступнику на дыбе, мне всё же удалось упасть вместе с наивным моряком за моей спиной на брусчатку. Тело бедняги смягчило моё падение.
— Собака! — Джесси скинул меня с тела своего друга и принялся ожесточённо мутузить. Иногда я отвечал ему жалкими тычками в бочину.
