— Ооо, этот человек вполне мог расправиться с бедной Адель. Крайне удачно, что вы припомнили его дурное имя, — на лице Бернара заиграли желваки.
«Какая сумбурная и дрянная беседа! Будь у меня зубочистки и кресло, дело бы пошло куда веселее…» — я грустно вздохнул и принялся слушать самую скучную историю на свете.
Антуан был молодым обаятельным игроком в карты и, по слухам — шулером и бабником. Он всё никак не мог жениться и нечаянно упустил из виду тот момент, что наследство бабуля решила, в общем-то, не делить. Как только молодой человек узнал о предстоящей помолвке юного родственника, он порывался получить аудиенцию с де Ребером старшим, чтобы обсудить насущные вопросы, но встречи так и не получил — его с позором продержали в списках ожидания целый месяц и в итоге вычеркнули.
— …И теперь он мстит нам, желая отобрать одно из самых красивых поместий в Империи, которому насчитывается больше шести сотен лет. — завершил свой рассказ де Ребер, обливаясь потом от негодования.
— Вам всего-то нужно под каким-нибудь предлогом проникнуть к нему домой, на Соулс-стрит, и найти там мою невесту. Уверен, он её не тронул: Антуан тот ещё подлец, но крови боится, как девчонка! — Гауэйн захрюкал.
— Эм… — я забыл вопрос и с трудом сдержал рвотный позыв. — Ох, есть ли у вас ещё подозреваемые? Как я знаю, богатых и влиятельных людей всегда имеются конкуренты, недоброжелатели и прочие… подлые завистники.
— У меня много соперников, это правда, — не стал отнекиваться де Ребер. — Но все они столь влиятельны и уважаемы, что им попросту нет резона портить свадьбу моему сыну: у них, как говорят в ваших детективных агентствах, нет мотивов…
Я кивнул. Пора было заканчивать.
— Можно ли мне пообщаться с Гауэйном наедине?
Де Реберы переглянулись.
— А зачем вам это? — спросил старший, смешно надув щёки. — Если у вас ещё есть какие-либо вопросы, обсудите их со мной. Так, Жозефина? Жозефина?..
Кокетка подпёрла щёчку и мирно задремала. Чтобы нивелировать сей досадный конфуз, я незаметно, но довольно чувственно пнул даму под столом.
Жозефина подорвалась с места и устремила на Бернара свои подведённые чёрной тушью глаза.
— Да-да, пускай!
Не успел де Ребер задать уточняющий вопрос, как я сказал спасибо и, покачиваясь, икая и изредка падая, спровадил его в коридор вместе с ничего не понимающей хозяйкой.
Закрыв дверь и заблокировав её подсвечником, я сел напротив изрядно перепуганного Гауэйна и наклонился поближе к столу, чтобы можно было говорить тише.
— Сейчас я буду тебя спрашивать, а ты — отвечать, коротко и по делу. Мы слишком задержались.
— Если будешь так…
— Т-с! — я щёлкнул спорщика по носу, и он мгновенно умолк. — Характер Адель. Каков он?
— Ну, она красивая. Высокая, голубоглазая…
— Нет, это не характер. Сейчас ты перечисляешь мне сугубо внешние признаки, которыми довольствуются портретисты. Меня же интересует суть. Какой она тебе показалась? Весёлой, грустной, обманчивой, добродушной, застенчивой, развязной?
— Обиженной. — женишок фыркнул. — Отец меня, конечно, уверяет в обратном, мол, она влюбилась в меня без памяти и только и ждёт, когда наступит день свадьбы, но я-то помню, как она меня первый раз встретила: сказала, что занята, и убежала в свою комнату! Мы с отцом просидели с одной Жозефиной до самого вечера, чтобы спустя пять часов услышать от служанки, что Адель не здоровится…
— Служанку звали Беатрис?
— Может быть. — допрашиваемый пожал плечами. — Не могли бы вы… Не мог бы ты отойти: от тебя спиртом несёт.
— Твои проблемы. — я схватил юношу за руку и задержался на пульсе. — Отвечай быстро и чётко. Тебе нравится Адель?
— Да, — мальчишка судорожно сглотнул слюну и осмотрелся по сторонам. Помощи он там, ясное дело, не отыскал.
— Где и когда ты видел Адель последний раз?
— Девять дней назад, она приезжала к нам со своей матерью в гости.
— Ты знаешь, с кем дружила Адель?
— С сестрой! — мальчишка отодвинулся от меня подальше и упёрся в спинку стула.
— С кем ещё? Говори!
— С какими-то богачами! Они отдыхают в Серебряной ложке!
— Откуда ты это знаешь? Она тебе рассказывала?
— Нет, я проследил за ней! — индивид закусил губу. Его потряхивало.
— Зачем ты за ней следил?
— Я не доверял ей!
— Почему?
Юноша замялся, и я повторил громче. Должно быть, меня услышали, потому как в комнату попытались ворваться. Безуспешно: я заблокировал дверь.
— Говори!
— Пусти меня! — жених замахал руками и ногами.
— Почему ты следил за невестой, Гауэйн? Отвечай! — для большего куражу, я похлопал негодяя по щекам.
— Не доверял ей, я ей не доверял! — поверженный женоненавистник стёк по стулу, как попавший на свет вампир. — Она мне сразу не понравилась, эта де Вилларе! Не общаются женщины так с любимыми людьми, ох, не общаются! Она меня в грош ни ставила, молчала всегда, как будто бы специально, и за три ужина так и не проронила ни слова, хотя отец её обо всём расспрашивал… Шлюха она! Обычная базарная девка! А теперь пусти меня!
